Транс
Шрифт:
ЧТО ЖЕ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ПРОИСХОДИТ?
Джекдоу поднялся из кресла, быстрым шагом пересек большую, отделанную сосновыми панелями комнату, вышел в коридор и открыл дверь в специальную комнату связи с агентами.
Его сын Брэд, точная копия отца, сидел, развалясь, в кресле среди ультрасовременной электронной радио– и телеаппаратуры.
– Новости есть? – Джекдоу знал: вряд ли Брэд сообщит что-нибудь новенькое, но Джекдоу требовалось хоть какое-нибудь действие, ему нужно было с кем-нибудь поговорить.
Брэд отрицательно покачал головой.
Джекдоу тяжело опустился на кожаную кушетку.
– Что-то здесь не так. Влип я с этим Арнольдом
– А если попытаться связаться с фургоном?
– Давай.
Брэд поднялся и нажал на кнопки.
Из переговорного устройства донеслось:
– Да?..
– Черный Дрозд?
– Да...
Джекдоу взял трубку.
– Джекдоу. Ты где сейчас?
– В "Раю".
Джекдоу недоумевающе уставился на сына.
– Этот идиот, наверное, спятил. Черный Дрозд, отвечай мне! Где, черт побери, вы находитесь?
– В "Раю" [14] . На Семидесятой. Направляемся в Тахое.
Джекдоу облегченно вздохнул.
– Значит, вы их взяли?
– Взяли – кого?
Страх вновь охватил Джекдоу.
– Кого?! Драммонда и его девку...
– Да нет же! Разве Перегрин вам не звонил?
– Насчет чего?
– О том, что произошло в доме, Драммонд пристрелил Чайку стрелой из самострела! Ему плохо, я везу его в больницу в Тахое.
14
Так называется скоростная дорога.
Джекдоу схватился за голову, пытаясь унять взметнувшуюся бурю страха и ужаса.
– Ладно, ладно, рассказывай, что произошло в доме.
Когда Черный Дрозд закончил рассказ, Джекдоу, с трудом сдерживая себя, произнес:
– Хорошо. Давай вези Чайку.
Брэд прервал связь.
– Попытайся еще раз связаться с автомобилем, – попросил его Джекдоу.
Вскоре незнакомый голос ответил:
– Перегрин.
Кровь ударила Джекдоу в голову: это не Перегрин.
– А вы – Джекдоу?
– А ты, черт побери, кто такой?
Выезжая на "плимуте" из Медицинского центра, Дик Гейдж, продолжая разговор, улыбнулся сидевшему рядом с ним Драммонду:
– Я спросил первым. Вы – Джекдоу?
– Да.
– А я – полицейский, Джекдоу. Ваша игра кончилась, все, капут. Я арестовал двоих ваших негодяев – Перегрина и Альбатроса. Доктор Драммонд и мисс Биил в безопасности. Они там, где вы никогда их не найдете. Так что на твоем месте я бы просто забыл все про "Триц-блиц" и про тех, кто с этим делом связан. Побереги собственную задницу, приятель... Пожалуй, Джек Крейн тебя немножко поругает.
– Соедини меня с Поло, – приказал Джекдоу сыну.
Услышав знакомый голос, он произнес:
– Должен сообщить тебе, у нашего общего друга серьезные неприятности. Дело с "Триц-блиц" ускользнуло от него. Уверен, что скоро он станет серьезной помехой.
В трубке долго молчали.
– Спасибо, что дал нам знать. Надо будет произвести в доме уборку. Ты не хотел бы этим заняться?
– С огромным удовольствием.
– Я перезвоню.
Глава 40
Воскресенье.
20.00
Лос-Анджелес.
Они перезванивались раз двенадцать, прежде чем договорились наконец о встрече.
Амброуз был очень осторожен.
Он задал массу вопросов, расспросил, как выглядит Карен, записал номер ее удостоверения и только тогда поверил, что люди, с которыми он собирается встретиться, именно те, за кого они себя выдают. Но даже и после этого он, к удивлению Карен, подошел к ее автомобилю в районе Санта-Моники – он сам выбрал его для установления ее личности, – вооруженный пистолетом.Наконец они встретились в Марина-дель-Рей, в квартире редактора отдела столичных новостей "Лос-Анджелес таймс" Джорджа Сёрла.
На встрече присутствовали Амброуз, Сёрл, Карен, Драммонд и Дик Гейдж.
Сёрл, сорокапятилетний вдовец, лысеющий, с загорелым лицом, посвятивший всю свою жизнь газете и плаванию, сам предложил назначить встречу в его квартире, после того как Карен, позвонив рано утром, в общих чертах обрисовала ему сложившуюся ситуацию. Держался Сёрл весьма сдержанно, однако дал понять: он уверен, такая статья вызовет большой интерес и не меньший переполох, и без лишних слов пообещал помочь Карен с ее публикацией.
Когда Амброуз и Карен вошли в квартиру Сёрла, там уже сидели Драммонд и Гейдж.
Амброуз оказался негром огромного роста, сплошные кости и мускулы. На нем была голубая рубашка, голубые джинсы, замшевый пиджак, под которым угадывалась кобура пистолета.
Огромная фигура Амброуза, казалось, заполнила всю гостиную. Драммонд внимательно присмотрелся к нему: где-то в середине пятидесяти, хорошо сложен, с прекрасной военной выправкой. Он излучал, казалось, физическую угрозу, которая чувствовалась даже на расстоянии. Краем глаза Драммонд заметил, что Дик Гейдж слегка отступил назад, а рука его машинально потянулась к кобуре. Но в этом гиганте недюжинной силы, с проницательным острым взглядом улавливались мягкость и печаль. И это смягчало первое впечатление от него.
Драммонд первым протянул руку Амброузу:
– Привет! Я – Пол Драммонд. Это я был в машине вместе с Карен...
– Рад познакомиться с вами, доктор.
– А это Джордж Сёрл, редактор отдела столичных новостей, с которым работает Карен. Лейтенант Дик Гейдж – из уголовной полиции Лос-Анджелеса. Вы с ним тоже разговаривали. Дик присутствует здесь не как полицейский, а как старый и надежный друг, который пытался помочь Тому Кигану.
Амброуз пожал руки обоим мужчинам.
Сёрл предложил всем сесть, Амброуз, казалось, инстинктивно выбирал место – подальше от занавешенного окна, откуда можно было также держать в поле зрения дверь.
– Кофе? Напитки? – спросил Сёрл.
Все выбрали кофе.
– Прежде всего я хотел бы спросить вас, что вы имели в виду, когда сказали Дику, что "они убили вашего сына"? Это тот человек, который передал нам пленку? Он действительно был полицейским? – обратился к Амброузу Драммонд.
Амброуз опустил взгляд на свои переплетенные пальцы, казалось, огромная тяжесть опустилась ему на плечи; он вздохнул и медленно заговорил – голос его напоминал сердитое ворчание животного.
– Это был мой сын. Одно время он служил в Сиэтле, он был ранен и вышел на пенсию. У него есть, вернее был, небольшой магазинчик радио– и электронного оборудования в Инглевуде, – в свое время я помог ему приобрести его. Это сын придумал надеть полицейскую форму, он решил, что так удобнее остановить вас на скоростной дороге. У него было с собой подслушивающее устройство, поэтому я слышал все, что происходит. Сам я находился в машине в миле от него.