Третья Империя
Шрифт:
Но вернемся к ситуации между Россией и Евросоюзом. Двенадцатого июля Гавриил обратился к своему народу с третьей знаменитой речью 2019 года, так называемой петропавловской (12 июля по православному календарю – День апостолов Петра и Павла). «Я говорил вам, – сказал он, – что для построения нового мирового порядка не годится нам ни присоединять к себе Америку, ни тем более весь мир. Но это не значит, что мы оставим все как есть. Когда я говорил вам, что мы получим много новых Чечней, я не сказал о том, что вовсе не любая нация способна стать Чечней: нашим чеченцам не занимать отваги, бесстрашия и готовности положить жизнь за свой народ и свою веру – но вовсе не все такие. Вот во время Второй мировой войны немцы оккупировали всю Европу, но французы или чехи терпели, а сербы ушли в горы и сражались (про наших я уж и не говорю). А много ли таких, как сербы или русские, в современном мире? Американцы, я думаю, такие, и это одна из причин, почему мы даем им отделаться легким испугом. Мусульмане все такие, китайцы – тоже, а вот в Европе таких больше нет. Это умирающая цивилизация, в которой не осталось жизненных сил ни на то, чтобы воевать, ни даже на то, чтобы рожать и размножаться, – только на то, чтобы влачить свое бессмысленное сытое существование. И эти убогие смели нас гнобить и поучать много лет! И еще я говорил вам, что никак не скажешь, что Америка входит в наши естественные границы – а вот Европа входит. Мы евразийская держава, наследники великих евразийских империй – Римской, Византийской, Монгольской и Российско-Советской, и мы должны завершить многовековое евразийское дело – объединить в одной империи всю северную Евразию, от Атлантического до Тихого океана. Я говорил американцам в Нью-Йорке, что до начала двадцатого века Америка никого не трогала и никуда не лезла и лишь потом под принуждением кого-то – мы еще выясним, кого именно, – свернула с этого правильного пути. А вот Европа пыталась нас уничтожить, покорить или ослабить много раз во все века! Никогда больше не должна угроза для нас исходить с Запада! И потому первая половина задачи построения нового мирового порядка для нас такова: вся Европа должна войти в Российскую Империю от океана до океана; это и наша историческая
Кроме Сербии, с которой союзнические отношения были провозглашены 6 июня, Гавриил имел в виду Германию, с которой они были провозглашены еще раньше, 30 мая. Честно объяснив им свои цели, Россия действительно договорилась с ними, что они войдут в состав России с потерей суверенитета, но, конечно, совсем на иных условиях, чем даже те европейские страны, которые предпочтут сдаться. Все немцы и сербы с первого момента становились полноправными российскими гражданами, более того, эти народы получали временный конституционный статус народов-союзников русского народа (испытательный срок для перехода этого статуса в постоянный равен двадцати годам по Конституции). Естественно, никакого единоразового налога с них не бралось, они приравнивались по налогообложению к российским гражданам (что было в разы меньше, чем в Евросоюзе). Так были сформулированы цели России в Европе, и так в результате все и получилось.
Европейские страны еще вели консультации, когда произошла резня в Албании; хотя это делали не русские, а сербы, европейцы смогли воочию увидеть, что их может ждать, и большая часть стран решила принять условия русских. В это время, в третьей декаде июля, все страны НАТО получили наконец от России официальное предложение сдаться, с формальным описанием условий, – все, кроме трех стран – Латвии, Литвы и Эстонии, – ранее входивших в Красную Империю (а до того в Первую Империю); о них речь пойдет ниже. Президент Франции от имени всех других пытался отторговать у России более выгодные условия, но ему ответили, что торг здесь неуместен. В результате в начале августа все страны, которые приняли условия России, сообщили ей об этом, и подписание капитуляций произошло в Москве 9 августа, но при этом Россия потребовала, чтобы в каждой стране был проведен референдум, на котором акт о капитуляции будет одобрен населением. «Надо, чтобы через одно-два поколения не говорили, – сказал русский министр иностранных дел, – что их правительства предали свои народы против их воли».
Но подписали капитуляцию не все: о неприятии российских условий и готовности воевать заявили Великобритания, Ирландия, Польша, Украина и Турция. Причины этого были разными: Польша и весьма полонизированная Украина (как вы помните, ее восточная и южная части отошли России в период первой экспансии), а также Турция считали себя – и действительно были! – многовековыми врагами России, и для них (во всяком случае, для их национальных элит) смерть была предпочтительнее капитуляции. К тому же русскую армию никто не видел в сухопутной войне со времен афганской и чеченской войн, не самых успешных для России – это создавало иллюзии, что русским просто повезло. Да, они изобрели стратегический щит, но в обычной войне, тем более с готовым умереть за свою родину противником, они обязательно обделаются. Англия же никогда за всю свою государственную историю не вела войн на своей территории, ни Наполеон, ни Гитлер не смогли ее захватить; поэтому ощущение того, что они в своей стране как в неприступной крепости, вошло у англичан в плоть и кровь.
Комментируя отказ этих стран подписать капитуляцию, российский министр иностранных дел сказал: «Конечно, имея в Варшаве улицу Дудаева, в Киеве площадь Дудаева, а в Львове проспект Басаева (это были видные деятели чеченского сепаратизма, смертельные враги России), Польша и Украина понимают, что пощады им не будет. Что же, пятьсот лет мы враждуем, пора ставить точку. И с турками мы враждуем столько же, мы не забыли, кто помогал еще крымскому ханству совершать набеги на Москву и Русь. И англичане гадили нам не покладая рук, еще когда не только не существовало США, но и первые поселения в Америке не возникли. Так что хорошо, что все так получается, хорошо, что они готовы пролить свою кровь, лишь бы не быть под нами – и негоже нам бояться пролить свою». А крупная российская газета опубликовала интервью духовника Гавриила, в котором он рассказал, что, еще только принимая решение баллотироваться в президенты в 2012 году, Гавриил дал обет воздвигнуть православный крест над Святой Софией.
Так начались войны экспансии, первой из которых была русско-польско-украинская. Она началась 18 августа 2019 года наступлением русских войск одновременно по четырем направлениям: на Варшаву из Гродно, на Ровно—Львов из Могилева и на Киев из Днепропетровска и из Курска. По всем направлениям наступление велось высокомобильными частями чисто атакующим порядком: впереди шли танковые бригады при поддержке боевых вертолетов, за ними основные силы на скоростных транспортерах, а сзади дивизионы самоходных тяжелых орудий и минометов, которые создавали огневой вал в 40—50 километрах впереди себя, то есть в 15—20 километрах впереди танков. При соприкосновении с серьезными силами противника вперед выходили рати – основная ударная мощь российских сухопутных сил – и рассредоточивались для нанесения удара (подробнее о тактике Российской армии см. главу «Армия»). Одновременно 20 августа был высажен двенадцатитысячный морской десант в Гданьске, а части немецкого бундесвера начали наступление на Польшу с запада. Во втором эшелоне, с отставанием на несколько дней, шли немногочисленные гарнизонные силы, а также полицейские подразделения. До их подхода никакой закон на захваченных территориях не действовал, да и после действовал только русский «закон войны». По нему правоохранительные органы защищают русских от местных жителей, иногда – одних местных жителей от других, но никак не местных жителей от русских опричников. Польско-украинские силы были буквально раздавлены, к тому же перед русскими войсками была поставлена задача уничтожить максимальное количество живой силы, зданий и сооружений. В результате к 5 октября – это дата окончания русско-польско-украинской войны – было убито более 600 тысяч человек, из них более двух третей – гражданское население, потери же русских составили не более 11 тысяч. Такие древние города, как Варшава и Краков, и многие другие были сильно разрушены, а Львов буквально стерт с лица земли, причем, судя по всему, вполне сознательно. Немцы, которые, как выяснилось, несмотря на евросоюзовскую риторику последних двадцати пяти лет, также весьма не любили поляков (которых они считали повинными в отторжении от Германии ее исконных земель), предложили России взять на себя функцию оккупации и администрирования на территории Польши и Украины; Россия согласилась и выразила свое удовлетворение. Это удивительно, дорогие соотечественники, какие кульбиты выделывает порой история: поляки и украинцы во время Второй мировой войны стонали под игом немецких гарнизонов, от которых их освободили русские. И вместо того, чтобы быть им благодарными, они делали все, что было в их силах, чтобы унизить и уничтожить русских, а под европейцев, включая немцев, лечь добровольно, – и как результат получили обратно немецкие гарнизоны, но уже с благословения русских.
16 ноября началась русско-турецкая война; она изначально развивалась по-другому, была гораздо более затяжной и упорной. В отличие от русско-турецкой войны XIX века русские не стали перебрасывать войска в Болгарию и Грецию и атаковать Турцию с запада – они предпочли вторжение с востока. Танки использовались ограниченно из-за гористого рельефа, наступление через грузинско-турецкую и армянско-турецкую границы сразу начали рати основных сил в пешем порядке; первая крупная битва произошла за город Карс и продолжалась 18 дней. Следующим, главным рубежом обороны турецкой армии был город Эрзерум, где русские войска застряли на два с половиной месяца; это была самая большая битва русско-турецкой войны и вообще войн экспансии, общие потери сторон там составили 160 тысяч человек. В это время, в конце декабря, после завершения боев в Хорватии и Боснии, европейскую часть Турции атаковала с запада сербская армия и, захватив ее, форсировала Дарданеллы, после чего начала продвижение в глубь страны. На Стамбул, обороняемый 80-тысячной группировкой, сербы нападать не стали, а вместо этого развили наступление в направлении Из-мир—Анталья—Газиантеп с целью отрезать туркам выход к средиземноморскому побережью и сирийской границе. Ожесточенные бои продолжались полгода, до середины апреля 2020 года, когда пала Анкара, взятая в клещи с двух сторон – прорвавшимися от Эрзерума основными русскими войсками и 30-тысячным русским морским десантом, высаженным в феврале под городом Самсун и развившим наступление на столицу (им командовал Борис Фетисов, который для этого в конце октября оставил пост командующего оккупационным корпусом в Америке).
После падения Анкары турецкое командование довело до сведения российской стороны, что Турция готова капитулировать, если условия будут те же, что и для стран, сдавшихся без войны, а также если оккупацию будут осуществлять не сербы – а иначе турки будут драться до последнего солдата. Михаил Величко, главный воевода турецкого воинства русских войск (то есть командующий турецким фронтом) и в будущем начальник Имперского военного управления (то есть министр обороны), а потом император Михаил III (2030—2040), ответил, что русские опричники не боятся воевать до последнего солдата – это то, ради чего они существуют. Но они умеют ценить мужество врага, воздают должное туркам и готовы пойти им навстречу еще дальше, чем те просят. «Турецкие солдаты и офицеры не щадили себя, – сказал Величко, – и не их вина, что русские оказались сильнее. Мы шли к этому много лет, и с нами Бог. Негоже, чтобы эта самоотверженность принесла такие же плоды, как трусость тех, кто предпочел сразу сдаться; поэтому не только не будет в Турции действовать «закон войны», а турки получат вид на жительство с отсчетом натурализации, но и единоразового налога на турок не будет. А сербов мы и не собирались использовать для оккупации, этим займутся немцы под командованием русских». Это неожиданное решение сильно способствовало нормализации отношения рядовых турецких жителей к России, и в дальнейшем конфликтов с русскими у турок не было – возможно, также и потому, что неприязни на бытовом уровне у русских к туркам не было (как и наоборот), совсем не так, как к европейцам. По сию пору многие турки идут в русские опричники, при этом крестятся (это требование закона, см. главу «Сословная структура»), а основная часть из них вообще при этом становится русскими через процедуру породнения (см.
главу «Национальная самоидентификация»). Те же, кто хочет в опричники, но не готов отказаться от своих тюркских национальных корней, обычно записываются в татары, поскольку этот народ, близкий туркам этнически и по языку, имеет статус союзнического. Всего в турецкой войне погибло 82 тысячи русских и 180 тысяч турок.Совсем иначе шла русско-англо-ирландская война, начавшаяся 14 февраля 2020 года. После русско-польско-украинской и значительной части турецкой войны с их ожесточением и потерями британские власти дали понять России, что они готовы переменить свое решение воевать – но Россия ответила, что думать надо было раньше. Такие перемены в позиции обеих сторон были связаны с тем, что Англия уж очень привыкла за 70 лет чувствовать себя за спиной Америки, а Россия уж очень не любила Англию в отличие от, например, Турции – с падением Америки в ней сконцентрировалась вся многовековая нелюбовь русских к Западу (к уже поверженному противнику русские, по своему менталитету, испытывать ненависти не способны). Боевые действия начались с недельной массированной артподготовки по центрам сосредоточения британских войск и городам, проведенной с французского побережья и с боевых кораблей ракетами и дальнобойными активно-реактивными снарядами и минами с ЧТБ (чистый термоядерный боеприпас, основа ударной мощи российской тяжелой артиллерии) мощностью до 10 000 тонн тротилового эквивалента. Одновременно снарядами и беспилотными плавательными аппаратами военно-морских сил были проделаны свободные от мин проходы в Ла-Манше и других прибрежных водах, после чего под прикрытием российских авианосцев и крейсеров были высажены морские десанты на западе Британии – в Кардиффе, Бристоле и Ливерпуле и на востоке – в Мидлсбро и Ипсуиче. В это же время русские впервые применили так называемые ракетные десанты в Стаффорде и Кембридже. Все эти десанты имели численность по несколько тысяч человек (до 11 тысяч – бристольский десант), но еще во время недельной бомбардировки в малонаселенных местах западного и восточного побережий были высажены с подводных лодок небольшие группы, по двадцать—тридцать человек, которые начали продвигаться к Лондону, а также местам встречи с основными десантными силами, используя отнятые на месте средства передвижения. Учитывая огромную индивидуальную огневую мощь опричников (см. главу «Армия»), можно представить себе хаос, который они создавали в тылу британцев. К началу апреля Лондон был взят, причем с большими разрушениями, которые опричники устроили без всякой военной необходимости. Всего погибло 6 тысяч русских и 72 тысячи британцев. После падения Лондона два десантных корабля подошли к берегам Ирландии. Российское командование предложило ирландскому не морочить голову и сложить оружие во избежание ненужной крови, что и было незамедлительно исполнено. Так закончилась последняя из войн экспансии.
Итак, к концу апреля флаг Российского Союза был поднят над Канадой и на всей территории Европы, кроме Швейцарии, а также Латвии, Литвы и Эстонии; о них будто бы забыли (напомню, что им даже не было послано предложение о капитуляции), но все понимали, что ненадолго. Без объявления войны (поскольку они не входили в НАТО), путем ультиматума, были также присоединены бывшие части Первой и Второй Российских Империй – Узбекистан, Таджикистан и Киргизия. Весь конец апреля и начало мая через Триумфальную арку проходили все участники боев, прибывшие для этого в Москву без военной техники; каждый легион, кроме того, вез через арку повозки с досками, на которых были выбиты имена всех погибших в боях. Девятого мая состоялся грандиозный парад – это была и первая годовщина победы над Америкой, и 75-летие победы над Германией. На нем не проводили пленных или арестованных, даже из воевавших стран, но зато Гавриил Великий первый и последний раз в жизни выступил прямо с Мавзолея (так называется главное правительственное место на Красной площади в Москве, где когда-то лежали мумии основателей Второй Империи Владимира Иуды и Иосифа Великого; Иосиф был перезахоронен в 1956 году, а Владимир – в 2013-м). «Когда Владимир II начал возрождать великую Россию пятнадцать лет назад, – сказал он, – нас уже все списали со счетов, и свои и чужие, – все, кроме горстки тех, кому величие страны было важнее своего жалкого существования. „Убогие неудачники, вечное государство второго сорта, навоз под ногами западной цивилизации“, – говорили одни. „Да, в прошлом могучие тупой силой, но ныне „сбитые летчики“ и импотенты, арена для конкуренции чужих стран и корпораций“, – говорили другие. „Жалко, конечно, но что же сделаешь, против лома нет приема“, – говорили третьи. Да, граждане, душой вы были с нами, иначе бы не проголосовали за Владимира в 2004 и в 2008 годах, а за меня – в 2012-м. Но многие ли из вас, а тем более из иностранцев безоговорочно верили в успех, многие ли могли, вторя нам, сказать: с нами Бог, наше дело правое, мы победим? Но мы сделали это – и богомольцы своей молитвой, и опричники своей силой, и весь народ своей работой и доверием. И где теперь этот великий Запад? Его нет и более никогда не будет. Родятся новые враги России, но этому врагу больше не бывать. Посмотрите, сколько поколений русских бились с переменным успехом за выход к Черному, а потом Балтийскому морям – а теперь они даже и не моря вовсе, а внутренние озера России, хоть и соленые. Сколько людей, с самого зарождения нашей государственности, мечтало о Царьграде – и вот, смотрите, град равноапостольного Константина наш, и над Святой Софией скоро будет поднят крест, впервые за шесть веков. Вдумайтесь, что мы все вместе совершили: западная цивилизация, вечный и главный враг православной веры и Российского государства, не остановлена, не уничижена, не побеждена – она вообще ликвидирована, сметена с лица Земли, притом без богопротивного геноцида; это была великая миссия поколений, и она выполнена. Не зря, как муравьи, много веков строили наши предки Русскую державу, не зря потом отринули ее, чтобы в страшных лишениях и жестокостях Красной Империи сделать последний рывок и догнать Запад. Не зря терпели, стиснув зубы, разложение второго Смутного времени, не зря нашли силы подняться с колен, дабы совершить третью попытку. Еще Сергий Радонежский говорил: нет греха в том, чтобы упасть, – есть в том, чтобы не подняться. Она удалась, третья попытка, но она была подготовлена всей историей русского государства, в ней есть заслуга всех поколений. И я сейчас провозглашаю Третью Российскую Империю – третью и потому, что ей предшествовала царская Россия и Советский Союз, и потому, что ей предшествовали великие евразийские империи прошлого, Римская и Византийская. Мы есть Третий Рим, и четвертому не бывать! Мы заслужили быть великой империей, потому что истинно велик не тот, кто достигает высот, но тот, кто поднимается с земли и одерживает победу, уже будучи повержен и раздавлен. И мы теперь можем строить великую империю свободно и беспрепятственно – потому что вторую половину задачи построения нового мирового порядка мы выполним в течение года, не сомневайтесь». Так этот день, 9 мая, стал не только Днем Победы, но и Днем Империи. Несмотря на чувство гордости и душевного подъема, такого ликования, как за год до того, у людей не было: все ходили словно слегка пришибленные, явственно ощущая, как колеблется земля от творящейся на глазах Истории. Не той истории, которую чувствуешь при великой победе, случающейся два-три раза за век, а той, которая творится раз в тысячелетие. Были изменены герб и флаг России – они стали такими, как сейчас; на декабрь были назначены выборы (естественно, только опричниками) первого императора – но поскольку Гавриил заявил, что будет избираться, то никто не сомневался в исходе. Тем временем министр иностранных дел Нуржан Алиев – к этому моменту он уже назывался начальником Имперского внешнеполитического управления России – разъяснил в телевизионном выступлении планы по прибалтийским государствам. «Все западные страны были враждебны по отношению к нам, – сказал он, – но они по крайней мере были полноценными древними нациями и действовали в первую очередь не против нас, а просто следуя собственным интересам. Прибалтийские же так называемые государства никакими древними нациями не являются, это возомнившие о себе дикие и отсталые окраины нашей державы, населенные народами, славящимися своей тупостью и неблагодарностью. Разве были они когда-нибудь независимыми, кроме давнего и недолгого периода великого княжества Литовского – которое, впрочем, имело к нынешней Литве весьма отдаленное отношение и скорее соответствовало Белоруссии? Да, мы их завоевали в XVI – XVIII веках, но разве тогда это считалось неправильным, разве не так образовались все государства, в том числе и европейские? А в XX веке, когда они дважды якобы завоевывали независимость, разве кто-нибудь им мешал в этом, разве пролили они хоть каплю своей крови? В 1940 году мы просто возвращали свое – то, что отдал Владимир Иуда, которому не было дела ни до чего, кроме мировой революции. А то, что многих прибалтов мы сослали в лагеря, так посмотрите, что было дальше. В 1941 году уже к июлю, еще до полной оккупации немецкими войсками, они уничтожили почти всех своих евреев, причем не имея даже войск, руками забили – свои евреи-то им что плохого сделали? И далее, в течение всей войны, они отличались жестокостью даже по немецким меркам. Так что действительно зря мы многих из них сослали в Сибирь – надо было не ссылать, а расстреливать, и не многих, а всех.
А потом, при развале Советского Союза, разве хоть кто-то мешал им отделяться, разве грозил хоть чем-то? И что в благодарность – апартеид по отношению к проживающим там русским, при том что никакого ущемления прибалтов, проживающих в России, нет и по сию пору. Так уже бывало – когда немецкие солдаты отстояли Латвию от войск большевиков в 1918 году, а латыши уже через два года в благодарность изгнали немцев, от которых, кстати, в свое время получили даже письменность. Эти так называемые государства, точнее, богопротивные недомерки сделали ненависть к России и всему русскому стержнем, основой не только своей внутренней и внешней политики, но и главным смыслом своего существования. Но в Писании сказано: мера за меру. Поэтому они не только не заслуживают того, чтобы сохраниться как государствам – отдельных государств не будет и у тех, чьего мизинца не стоят прибалты, например у немцев и сербов, – а и сохраниться как нации. Поэтому, начав вторжение, мы будем убивать и разрушать, сколько сможем, ибо нет чести для прибалтов. Но главное начнется потом: все латышские, литовские и эстонские города и поселки, улицы и реки будут переименованы русскими названиями. Сами слова «Латвия», «Литва» и «Эстония» будут запрещены к публичному употреблению на всей территории Российской Империи иначе чем в исторических исследованиях. Латышский, литовский и эстонский языки будут также запрещены к публичному употреблению. Литовцы, как отличившиеся менее других в русофобии, сохранят право жить на территории нынешней Литвы, хотя все движимое и недвижимое имущество будет у них конфисковано, как у латышей и эстонцев; но те ко всему будут еще и выселены из Прибалтики, с бессрочным лишением права жить там. И с русскоязычными жителями этих стран будет так же, только с лишением на пять лет, – к ним у нас тоже нет особой любви: нечего было терпеть унижения, этим вы стали их сообщниками. Пусть будет с этими странами, как с Содомом и Гоморрой, потому что само их существование оскорбляет нас».