Стихи и стихотворные сказки Алексея Смехова переселяют нас в утраченный радостный мир нашего детства с верой в чудеса и добро. В наше сложное время, изобилующее отрицательными эмоциями, они дают людям надежду, напоминая, что вокруг нас существует прекрасный многоцветный мир природы и добрых сказок.
Меня особенно тронула его «Морская баллада», повествующая о корабельной сосне, которая потом стала мачтой, а когда шторм её сломал, помогла тонущим морякам доплыть до берега, и стала дровами для согревшего их костра.
Автор радуется жизни, красоте окружающей природы, и передаёт это своим читателям. Вот одно из таких стихотворений, которое хотелось бы процитировать целиком:
Какие клёны, боже мой,Какие свечи.Листва течёт, как воск живой,Земле навстречу.И храм из белых облаков,В оправе неба,Висит то грозный, то благой,Вселяя трепет.И слёзы капают с иконНа плечи бораПод журавлиный перезвон —Последний,
скорый.А ветер, посланный с небес, —Неловкий пастырь,Так дует на горящий лес,Что свечи гаснут.Пушистый снег падёт в поля,Как белый саван.На отдых просится земля —Имеет право.И, переждав лихой морозИ злую темень,Весной воспрянет, как ХристосВ день воскресенья.
Полвека назад, в дальнем океанском рейсе, я написал песню, где есть такие строки: «Не страшно потерять уменье удивлять, – страшнее потерять уменье удивляться». Главное для поэта – не удивлять читателя необычными рифмами и метафорами, а передать ему в своих стихах радостное удивление окружающим миром, убедить его, что, несмотря ни на что, добро всё-таки побеждает зло, и жизнь прекрасна. Именно это и делает Алексей Смехов в своих лучших стихах, свидетельствующих о его безусловном поэтическом таланте. К ним относятся, например, такие, как «Вьюга», «Золотая рыбка», «Сиятельный август», «Луговые цветы», «Свеча», и многие другие. Да и по части метафор у него нет проблем.
Пожелаем поэту долгих творческих лет, пока «У него в росинке Солнышко дрожит».
Александр Городницкий
Две реальности Алексея Смехова
Романтическая поэзия – это не всегда и не только поэзия о любви. Любовную поэзию называют романтической часто, хотя это всё-таки разные жанры.
Но, говоря о романтической поэзии, я имею в виду другое. Чистоту и ясность, узнаваемые сказочные образы, вечное добро, побеждающее зло – всё то, что ищут в книгах не только подростки: в первую очередь, это взрослые люди, в которых внутренний ребенок заявляет о себе громким голосом; взрослые люди, не позабывшие о своих детских мечтах. Приключение и сказка, торжество справедливости, дыхание добра – вот она, романтическая литература. И если подобной прозы немало написано, по крайней мере, в девятнадцатом веке, то романтическая поэзия двадцать первого века – явление редкое и драгоценное. И вот его-то и раскрывает в полной мере в своей книге Алексей Смехов.
Мечты о далёких дорогах и приключениях, полные любви к природе пейзажные зарисовки, добрые баллады – вот про что эта книга. Доброта – это то, что наполняет её. Даже извечный, казалось бы, сюжет, о принцессе, которая полюбила пажа: он должен закончиться тем, что несчастному влюбленному отрубят голову, а принцесса выйдет замуж не по любви, но Алексей Смехов перечеркивает этот паттерн:
«Не знаю сам, зачем я врал, ведь всё наоборот:Король, услышав скрипача, открыл от счастья рот.По вечерам совместные концерты в си-бемольИграет дружная семья: принцесса, паж, король».
Рыцарь примиряется с драконом, а принцесса – с ними обоими. Белая ворона улетает к какаду и, снискав славу и успех, возвращается в родной лес, после чего её уверенность в себе делает её примой и там. Мальчик Саша носит дракона внутри себя и раз за разом побеждает его. Парнишка с ДЦП по ночам воюет с троллями и порождениями тьмы – и эта реальность более реальна, чем та, где «тело – лишь глина, застывший давно кувшин». Тем не менее, после долгих боев и в другой реальности начинает разгибаться давно скрюченный палец – а значит, реальности эти переплетаются.
Так переплетаются и реальности Алексея Смехова, в которых нет места злу и несправедливости, и мир, данный нам в ощущениях. Романтизировать последний – то ещё удовольствие. Но Смехов не сдается. Его лирический герой вытаскивает на свет божий наивную, прекрасную реальность того внутреннего ребенка, что сидит внутри взрослого человека.
Нам, тридцатилетним, сорокалетним невыросшим детям, нужна такая реальность. Реальность Питера Пэна, остров Неверленд, где мы никогда не постареем, никогда не умрём, и битва добра со злом будет продолжаться всегда.
Анна Долгарева
Стихотворения
«Я хотел бы стать птицей и в небе зависнуть…»
* * *
Я хотел бы стать птицей и в небе зависнутьПросто так, от предчувствия скорой весны,Щебетать, не вдаваясь в заумные мысли,Пересказывать тучам счастливые сны.Соловьём заливаться в кустах на рассвете,Или чайкой над Финским заливом лететь,Первый солнечный луч с ликованием встретитьИ опять беспрерывно и радостно петь.Если б мне довелось ещё раз возродитьсяИ попробовать тело не как человек,Я сказал бы: Господь, можно стану я птицей,Чтоб прожить в синем небе отмерянный век.Чтобы ветер под крылья и солнце в зените,Чтобы стая за мной стройным клином неслась,Я бы лебедем стал, и невидимой нитьюМежду мной и тобой возродилась бы связь.На седьмом, лишь для счастья дарованном небеМы б кружили, пока не закончится день,А потом улетели в созвездие ЛебедьИ вписались навечно в небесную сень.
Баллада о паже и принцессе
Жила-была принцесса прекрасная, как сон,Вокруг неё кружился цветных снежинок сонм.На севере бескрайнем, быть может, и досельЕсть замок белоснежный, где властвует метель.Покои в сине-белых, искрящихся тонахДа
инея узоры на каменных полах.Как в сердце у принцессы, везде прозрачный лёдВ старинном этом замке свой свет холодный льёт.Но вот к литым воротам подъехал экипаж,На службу попросился какой-то юный паж.Имущества немного: каприс был в си-бемольДа старенькая скрипка, смычок и канифоль.И воздух в стылом замке вдруг стал, как неземной:Играла, пела скрипка взволнованной струнойО южной страстной ночи, о пылком зное дней,И слушала принцесса, и что-то грелось в ней.Когда же нестерпимым стал в юном сердце жар,Лёд растопился в слёзы, но не погас пожар.А весь огромный замок вдруг начал пропадать,Колонны стали таять и стены оседать.Сверкало ярко солнце над головой у них,Чертоги испарились, огонь внутри не стих.Куда-то делось платье, растаяло, как дым,Им бесконечно жарко, безумно молодым.Нежданно из похода пришёл домой король.Был паж позорно изгнан, терпел он стыд и боль.Король принцессу замуж за герцога отдал.Хоть муж богат и знатен, но он не согревал.Расплавленное сердце принцесса не смоглаОбратно сделать льдинкой и вскоре умерла.Но не смолкала скрипка, опять впадала в раж,Забыть не мог принцессу несчастный юный паж.В созвездии на небе горят её глаза.Там кто-то тихо плачет – и падает слеза,Чертя свой след искристый к пажу на землю вниз.А скрипка всё играет пронзительный каприс.Не знаю сам, зачем я врал, ведь всё наоборот:Король, услышав скрипача, открыл от счастья рот.По вечерам совместные концерты в си-бемольИграет дружная семья: принцесса, паж, король.
Дракон и рыцарь
Взошла принцесса на балкон,Чтоб посмотреть воочию,Как бьются рыцарь и драконУ замка лунной ночью.Дракон, конечно, символ зла,Сразить его – отрада.Принцесса розу припаслаДля рыцаря в награду.Судьба поставлена на кон,Но есть одна загвоздка:Ночами огненный драконЛюбил смотреть на звёзды.Он крал, как водится, принцесс,Но унося их к тучам,Показывал волшебный лесИ гор далёких кручи.А рыцарь слишком шумно жил,Любил пиры и драки.Он, как дракон, везде кружил —Матёрый забияка..И девушка, упав в кровать,Задумалась об этом.Кого тут нужно выбирать —Загадка для сюжета.Казалось бы, простой резон:Бери орла иль решку…Вот этот – рыцарь, тот – дракон,А если вперемешку?Остались в прошлом те века,Когда всё просто было.Принцесса спит, она покаОбоих полюбила.
Морская баллада
В корабельной сосновой роще, где деревья росли, как мачты,Собирая на верхних иглах мириады горячих звёзд,Словно свечки святого Эльма на снастях в бесконечной качке,Возвышалась сосна-мечтатель, ей хотелось сбежать всерьёз.И, когда появились рядом бородатые лесорубыИ стальным топором звенящим оборвали земной поток,Улыбалась она беспечно, и гудел где-то рядом в трубыСветлый ангел, а, может, боцман для неё просвистел в свисток.И она вознеслась, как шпага, и проткнула тугое небо,Без коры и без тяжких веток, так возвышенна и стройна,Что матрос остроглазый Джонни видел рифы с верхушки крепкой,И арфист океанский ветер говорил, что она – струна.Так и стала сосна грот-мачтой на пиратском большом корвете,Чёрный флаг развевался лихо, белый парус тянул вперёд.Океан и четыре моря повидала она на свете,А портам, в темноте манящим, потеряла давно уж счёт.Но однажды, во время шторма, ветер дёрнул в сердцах за струныИ порвались они со стоном, и сорвало её с колков,И носило три дня по волнам, но гудел где-то рядом в трубыСветлый ангел, и хмурый боцман выдал пару лихих свистков.А потом был песчаный берег, на котором встречала юность,И толпа корабельных сосен обступила со всех сторон,И запел похоронно дождик, и подругам её взгрустнулось,И закапали злые слёзы из высоких прекрасных крон.Моряки, что спаслись на мачте, чтоб согреться, подняли кубок,Из последних её обломков развели до небес костёр,В темноте засверкали искры, благодарственно пели губы,И суровый обычно боцман ненароком слезу утёр.Светлый ангел летал над ними и гудел восхищённо в трубы,И почудилась ветру зависть в робком взгляде её сестёр.
