три года

бери, кого хочешь. кожа, локоны, стан...

бери, кого хочешь. кожа, локоны, стан, точеный четко, имя звенит металлом. бери, кого хочешь, от десяти до ста, до тысячи, до миллиона… а будет мало – бери еще, я уверена, что они сумеют пойти, как ты прикажешь: галопом? рысью изящной? иноходью? у них талант, вероятно. а если добавить локон к таланту, то этот, по-женски хмельной, коктейль тебя разогреет, поможет в борьбе с простудой. мои колени светятся в темноте, когда, просыпаясь, я вздрагиваю. паскудно бессонница-шлюха играет со мною в го, веревки вьет, слепит белизной оскала. берет, как хочет, без спроса, ни одного кусочка меня как тела не пропуская. я сильно люблю тебя. сильно и горячо, и больно, и сладко, и бешено, и жестоко. бери, кого хочешь. что мне сказать еще? солнечный свет течет из разбитых окон. 2005/09/22

копится нежность к тебе копится...

копится нежность к тебе копится колется нежность к тебе колется под сердцем свила гнездо отзывается на каждый вздох ночью горлом идет-капает очевидностью доканывает гладит все подкожные родинки все нервишки мои неровные вырастает комочком маковым на кулак меня наматывает проливается истерикой и режет до крови и жестко стелет и просится к тебе в руки брызнуть и как твои увлечения то галопом то рысью и без знаков препинания и лекарственно понимание она не я она не я она не я она не я и ты для нее что-то другое особое нежность моя как спортсмен собрана как бравый военный собрана как пупырышки на коленях содрана до мяса содрана до самого мяса и умеет обнимать тебя и умеет с тобой смеяться и умеет видеть тебя глубже глаз и помнит каждую метку и помнит как обожглась и ззззззззззззззз под кожей как яд вот такая она вот такая я 2005/09/29

бери меня за руку и ничего не бойся...

бери меня за руку и ничего не бойся. мы босиком отправляемся через горы. расслабь ладошку, пожалуйста. навык бокса теперь бесполезен, ты это узнаешь скоро. здесь нет врагов, очевидных, как скарлатина. здесь прячутся серые волки нашего детства. расслабь ладошку, пожалуйста. навык тира теперь бесполезен, поверь мне, и не надейся, что их дыханье минует нас. и не бойся – бери меня за руку. крепче. еще. до боли. так ружья сжимают мальчики-добровольцы, идущие в бой воевать с самими собою. бери меня за руку, будто слепой ребёнок, я поведу тебя прямо в нагие пасти, смердящие кровью. и молоком. и мёдом. нам нужно увидеть клыки, улыбнуться, упасть и очнуться. не бойся, мои наручники сдюжат, мы выйдем из сна, прозрачные от победы. бери меня за руку. крепче. сильнее. туже сожми меня так, чтоб костяшки вспыхнули белым. 2005/09/29

а не послать ли всех доброжелателей на хуй!..

а не послать ли всех доброжелателей на хуй! ведь там им самое место, поверь мне, я знаю точно. что такое колотится под моей рубахой, несколько раз в секунду отламывая кусочки, как маятник-нож? что играет с рассудком в нарды? что ударом делится надвое, как яблоко или слива? моя шальная любовь вывернулась наизнанку, не позволяя тебе, родная, со мной быть счастливой. прости мне все попытки сложить картину из чисел нечетных, себя разместив по центру, подобно стволу. прости, что опять интимно в слова свои тебя заворачиваю, как в плаценту ребенка. прости, что чертовски нелепо на «вдруг» надеюсь, что верю в себя как в оплот, не являясь по сути даже плотом. прости, что ничем тебе не могу доказать на деле ни рифмы свои больные, ни отсутствие оных. как же тебе объяснить, что все мои нежные жаркие гаммы звучат для тебя без единой фальшивой ноты по-прежнему звонко? 2005/09/29

я заблудилась. моя табличка потеряна...

я заблудилась. моя табличка потеряна. никто не вспомнит куска моего имени. лежу под ароматным яблочным деревом, вдыхаю небо в чахотку. такая идиллия. я заблудилась. таксисты с глазами жжеными меня кидают по городу, суицидники. а дома их ждут кулебяки с детишками, с женами, следящими, как летят на счетчике циферки. я заблудилась. мой адрес не дом, не улица, не крыша, не – даже – заплеванное парадное. а небо в легких и бесится, и волнуется, не знает, чем бы еще-то меня порадовать! и пульсом лупит по веночкам да по веточкам, и обжигает горло на каждом ласковом. да, вот еще, пришла сегодня повесточка – пойду воевать со своим задроченным разумом. победа будет за мной, полногруда, яростна, как Делакруа обещал нам на репродукциях – с руками сильными, этакая доярочка! а небо в чахотке дуется дуется дуется, вот-вот взорвется и горлом пойдет, отчаянно цепляясь за гланды (а, может быть, за миндалины цепляясь?) впустую – пятнами буро-чайными хлобысь на белую скатерть ну и так далее… 2005/09/29

выбор – это когда дуло...

выбор – это когда дуло по дёснам. один на один. в общем, в любом случае буду дурой, так путь длиннее. этак короче. выбор – это когда минус становится крестиком. в горячке ночной кричу, обращаясь к миру: «кто выйдет со мною сыграть в ящик?» выбор – это когда стопка (виски или другого жара) внутрь насквозь. мне не выпить столько, как бы вас я ни уважала. выбор – это когда метка горит на щеке, а слезам тесно в глазах. и сверху вопрос мэтра: «ну что, намаялась, поэтесса?» выбор – это когда шарик рулеточный мечется, как птица. приемная бога. карандашами стучат – небушко мной коптится зазряяяяя. 2005/09/29

как спортсмен на последней стадии умирания...

как спортсмен на последней стадии умирания за десятую долю секунды до нужного финиша. как избушка, боком стоящая на окраине. как трава под ботинками грубой работы. и видишь ли, как собака, эти ботинки до блеска, до зазеркальности языком полирующая, чтоб ублажить хозяина. как отличник, который у доски заикается, обалдев от учительницы и от того, что нельзя ему прикоснуться хотя бы взглядом к ее коленочкам, под столом лакированным сомкнутым крепко-накрепко. как наркотик в кармане дилера вместе с мелочью, жвачкой, пылью, презервативами. как фонарики у китайского ресторана. как шпоры алые. как кобыла с шагреневым крупом от пота глянцевым. как простынка, которую завтрашней ночью стирала я, убивая следы то ли слез, то ли эякуляции. как мужчина, сломавший челюсть в борьбе за равенство. как пощечина, от которой в глазах бессонница. как машина на старте – только бы чуть заправиться, а потом – на педаль до конца, обходя бессовестно все флажки. это – я. перспектива ночного слалома? что ж, братишка, давай, мой железный, вези меня! и почти как в кино. и, конечно, родиться заново. и явиться к тебе без стихов без болезней без имени. 2005/09/30

прозрачное небо. с прожилками облаков...

прозрачное небо. с прожилками облаков. красивая осень – в вены бы закатала десяток порций. мой диагноз таков: «тело совсем себя не оправдывает как тара души». собери меня в горсточку, милая. я уже всерьез боюсь, что демонов станет больше; что тело мое, в котором тесно душе, не будет мне необходимо, родная; любовь же как двигатель внутренних органов (здесь читать «как двигатель внутреннего сгорания») ударит сначала по сонной, затем рванет по щекам, на память след от себя оставляя таре. ты не считаешь стихи мои за детей, зачатых тобой, но упрямы эти бастарды, свободные от окончаний (читать – от тел), упрямы, нахальны, копытами бьют на старте, уздечку в клочья, сёдла – ко всем чертям! ты в них не веришь. они для тебя бескровны. а если плюнуть и, голову очертя, себя на капли разворошить, на микроны? и взмыть в прозрачное с жилами облаков, тончайших до одури, небо, и плыть, как парус, и пить дождевое пьяное молоко, порой на землю нежностью проливаясь. 2005/10/03

бах! выстреливаю в живот себе, как мальчонка...

бах! выстреливаю в живот себе, как мальчонка, впервые в жизни увидевший голую женскую спину. какая там ревность, милая, ну о чем ты? подобный сок для всякого свежего спила так свойственен, что, пожалуй, без кровопусканий обойдусь в этот раз. надо же и взрослеть когда-то (?) осень ложится оранжевыми брусками на тротуары москвы, на дома, номера телефонов и даты встреч, покрывая собой, как дворовую суку кроет ирландский сеттер с кирпичным отливом шерсти, каждую крапинку города. ты жалишь меня. но кроме любви к тебе, милая, я не чувствую ничегошеньки. шесть, и ты убегаешь с работы, ты торопишься на свидание, ты влюблена, ты меня запиваешь с жадностью, ты вычеркиваершь каждую строчку, заметая другими следами вмятины моих каблуков у порога. лети, пожалуйста… 2005/10/11

ты – мой ангел, мясник мой, уставший кромсать...

ты – мой ангел, мясник мой, уставший кромсать плоть от кости, а кость – от того, что не тронуть даже скальпелем. бог это сделал бы сам, если б был чуть отчаянней, жестче. укрой мне ступни. холодно. холодно. горлом табак, будто кровь. с легким запахом. вишни? корицы? «маргариту» приносит братишка тибальд, белокож, темноглаз. вслух читая по лицам, сводки метеорологов, верю, что дождь этой осенью будет особенно сладок. таю, как сахарок. от ресниц до ладошек ощущаю себя восхитительно. слабой. 2005/10/13

стань моим невесомейшим опиатом...

стань моим невесомейшим опиатом, отрави меня медленно и легко, чтобы каждый нерв мой и каждый атом пропитался маковым молоком. мне браслетом запястье взорви, внезапно дернув правой, накапай себе бокал, ощути Ее жесткий железный запах, чешуей отзывающийся в боках и подбрюшье терзающий, как терзает жертву волк, обладающий до костей этой жертвой. выдерживаю экзамен, гну петлей плетеный упругий стек, чтобы он был послушен в твоих ладонях. бей меня, от любви задыхаясь, бей, становясь с каждым взмахом еще медовей. я протяжным стоном сгорю в тебе. поцелуй меня глубже. залей мне в горло раскаленный сладкий свинец слюны и коснись нагим языком нагого моего языка. 2005/10/17