Три легенды

Легенда третья: Ведьма

1

Она поднималась в гору, тяжело опираясь на кривую клюку. То и дело останавливалась и задирала голову к небу, разглядывая облака, видимые сквозь просветы в кронах деревьев.

Кругом был лес.

Старая ведьма в рваном тряпье, изможденная, усталая, упрямо пробиралась сквозь чащобу. Она что-то ворчала себе под нос, быть может напевала, а может произносила какой-то наговор – она сама не знала, что шепчут ее губы, какие неподьемные слова ворочает язык.

Ведьма устала.

Она хотела спать.

Упасть на землю, свернуться в комочек, закрыть глаза и уснуть.

А еще она хотела есть.

Но более всего ей хотелось встретить колдуна.

И потому она продолжала свой упрямый подъем в гору.

Таура.

Девочку звали Таура.

Ведьма уже стала забывать имена прочих – не всех, но некоторых. Тех, кто редко обращался к ней за помощью.

А вот Тауру ведьма забыть не могла…

Дом был опутан зелеными косами вьюнка. Высокая крапива загораживала окна. Кругом часто росли молодые березки, и ведьма не сразу поняла, что пришла в деревню.

В ту самую деревню, что так долго искала.

Она прошла вперед и огляделась, пытаясь представить, как выглядело это селение раньше. Когда в избах жили люди, когда лес только подступал к задворкам, когда деревья не решались запустить корни по ту сторону заборов, в огороды, потому что здесь было кому защитить свою землю.

Но в конце-концов лес свое получил…

На вершине холма стояли пять домов. Стояли, образуя кольцо. Повернувшись лицами друг к другу, отвернувшись от осаждающего леса.

Когда-то изб было больше – целая деревня стояла на склонах холма, маленькое сельцо. Но все прочие дома давно развалились, истлели, утонули в земле. Заросли ивняком и крапивой останки рассыпавшихся срубов. Только местами видятся замшелые бревна – словно гнилые кости торчат из зеленых курганов.

– Эй! – крикнула ведьма в сторону уцелевших домов. Крикнула просто так, на всякий случай – и без того было ясно, что дома давно покинуты.

– Я пришла! – объявила ведьма, зная, что никто ее не услышит.

– А ты снова убежал! Трус!

И все-таки теплилась надежда, что колдун сейчас откликнется. Выйдет к ней – дряхлый, страшный. С посохом в руке.

Ненавистный.

– Где ты? – ведьма понизила голос. И без того она слишком устала. – Тебе не скрыться от меня…

Ей вдруг почудилось, что в недалеких зарослях кто-то негромко засмеялся. Она вздрогнула, стиснула в кулаке жалкую клюку, повернулась в сторону, откуда, как ей казалось, доносилось издевательское хихиканье.

– Кто здесь? – спросила ведьма.

Возможно, смех только чудится. Быть может это ветер треплет траву. Или мелкий зверек убегает, почуяв человека. Ведьма знала, что слух иной раз подводит ее. Последнее время она часто слышала звуки, которых на самом деле не было.

– Выходи! – приказала она.

Хихиканье смолкло.

Ведьме вдруг стало жутко. И она усмехнулась, удивляясь сама себе, своему страху.

Из зарослей выпорхнула большая серая птица, села на молодую березку – та согнулась – вскрикнула почти по-человечьи, уставилась на ведьму.

– У-у! Что б тебя!

Птица дернула головой, разинула клюв и негромко засмеялась.

– Пошла прочь! – ведьма взмахнула клюкой, фыркнула, плюнула. И птица послушалась – распахнула крылья, оттолкнулась от пружинящей березки и взмыла к небу.

– Хохмач на плач, плакун на смех… – торопливо забормотала ведьма, кружась на месте, топая ногами, словно пританцовывая. – К безроду грач, к народу грех…

Отговорив свою странную скороговорку, она трижды ткнула узловатым костылем в землю, плюнула себе под ноги и какое-то время стояла недвижимо, склонив голову к плечу, словно бы вслушиваясь во что-то. Затем она удовлетворенно кивнула и направилась к одному из домов – самому крепкому, как ей показалось.

Внутри было на удивление чисто и светло. В небольшой комнате стояла кое-какая мебель – стол, деревянная кровать, грубое подобие шкафа с настежь распахнутыми дверцами, два стула – один из них опрокинутый валялся в центре комнаты. К желтому боку печи прислонился большой топор с широким лезвием. И – странное дело! – нигде не заметно ни пылинки, ни паутинки. Казалось, что хозяин только что, сбив второпях стул, выбежал из дома и сейчас, с минуты на минуту вернется.

Но в доме пахло нежилым…

Ведьма прошлась по комнате – рассохшиеся половицы скрипели под ногами. Поочередно выглянула во все окна. Присела на угол кровати, еще раз внимательно осмотрелась, пытаясь определить, сколько же прошло времени с той поры, как дом был оставлен. Где хозяин? Умер? Ушел? И кто он?

Быть может именно здесь и жил колдун?

Где он сейчас?

Ведьма с опаской провела рукой над постелью – знала, что нельзя отдыхать на месте колдуна, иначе он может получить власть над спящим человеком. Ладонь ничего не чувствовала. Либо колдун ушел очень давно, либо это не его дом.

Либо же он достаточно умен, чтобы…

Ловушка?..

Ведьма встала с кровати, отступила на шаг, на всякий случай пробормотала короткий наговор.

И все равно ничего не почувствовала.

Она слишком устала. Сон одолевал ее. Ведовством надо заниматься, когда есть силы. Иначе только навредишь себе.

Ведьма еще раз прошлась по комнате, отыскивая место поудобнее. Угол, где и отдыхается быстрее, и черные видения не тревожат спящего.

В конце концов она свернулась калачиком возле печи, рядом со старым боевым топором и мгновенно заснула.

Посреди ночи ведьма очнулась. Вскочила на ноги, спиной прижалась к печи.

Колотилось сердце, бухало оглушительно, сотрясало грудную клетку. Во рту было сухо, язык распух, губы жгло. И все никак не хотели открыватся глаза.

Колдун и демоны. Невообразимо голодные. Ненасытные. Они ползли к ней, тянули когтистые лапы и щупальца. Разевали бездонные пасти. В тишине. Рядом. Во тьме комнаты.

Веки слиплись. Ведьма ослепла.

Она тихо заскулила и проснулась, теперь уже по-настоящему.