Три льва

Пан Кмитич чувств четы Радзивиллов особо не разделял. В его ушах звучал голос Боноллиуса: «…с Его величества доброй помощью мы скоро станем восточной Польшей…» Кмитич вновь усмехнулся собственным мыслям и, почти касаясь носом буйных завитушек парика Михала, тихо произнес:

— Да уж, хорошо, что Богуслав до всего этого не дожил.

— Это почему же? — удивленно приподнял брови Несвижский князь.

— Потому, что он в отличие от нас не видит, как нашего сябра только что сожрал чудовищный цмок под названием Польский трон! Был Ян, наш любый Янка, каких больше нигде не было, а стал очередным королем, обычным польским королем, какими до него были оба твоих кума, все Вазы, Ягелоны и прочие с ними.

Михал перестал улыбаться, о чем-то на секунду задумался и, бросив печальный взгляд на Кмитича, вздохнул:

— Эх, Самуль, боюсь, что ты полностью прав…

ЭПИЛОГ

Верный друг и советчик Михал Казимир Радзивилл, скончавшись в том самом болоньском дворце, где почил и его отец Александр, умер, так и не выполнив своей миссии создания блока против Турции: все, даже Папа Римский, даже те, кто проливал кровь, сражаясь с турецкими пиратами, не принимали дальновидных идей Радзивилла и Собесского… 24 ноября 1680 года душа Михала оставила бренное тело, а еще через месяц на родину из Болоньи отправился траурный кортеж, чтобы привезти легендарного князя в стены родного Несвижского замка… Кмитич… Уже ничего не мог сказать Собесскому и он. После похорон Радзивилла оршанский князь еще долго трудился на благо своей страны, своих городов, разрываясь между Менском, Чернобылем и Оршей… Его израненное в боях тело также не справилось с атакой времени и навалившихся болезней и хвороб… В ноябре 1692 года оршанский князь также занедюжил, слег, а вскоре и отправился вслед своему другу… И теперь Собесский был один, один, между ругающимися женщинами — своей женой и сестрой, доказывающими друг другу, кто знатней — Радзивиллы или же Собесские, кто на каком месте должен сидеть в костеле, у трона… На все упреки за навязывание литвинам польского языка Собесский лишь отвечал: «Сгорит ли земля от огня, сгинет ли трава от вола. Какое мне дело! Нет ни единого доброго человека на свете, ни единого!..»