Три последних слова

Меня опять призвал мой пепел. Казалось, прошли лишь самые наименьшие единицы времени от последнего посещения. Но опять звучал этот зов. И я плыла к нему…

Незнакомый мне при жизни мужчина подошёл к моей урне, оставил возле фотографии две гвоздики, постоял пару минут по земному времени и собрался уходить.

Кто ты?

Он не был серым и скорбящим, как остальные. И я уверена, что ни разу не видела его при жизни.

Я последовала за ним.

Он

Когда начался этот кошмар? Когда я проснулся без памяти в лесу в одних брюках, босиком и без рубашки? Когда мне поставили диагноз «психогенная истерическая амнезия» последних трёх лет жизни. Или когда мне девять ночей подряд снился один и тот же сон?

Но с течением времени меня волновал другой вопрос – когда этот кошмар закончится.

Во сне я видел её портрет, перевязанный чёрной лентой, который стоял возле цветной урны. Ни её имени, ни дат не было видно. Я только видел вход на кладбище и тропы, ведущие к этому портрету.

Я не помнил её. Скорее всего, она была частью тех, ушедших в никуда, трёх лет моей жизни.

Я помнил, что моя мать умерла, когда мне было двадцать. Отец ушёл от нас ещё в далёком прошлом, когда я был ребёнком. Других родственников в этом городе у меня не было. Друзей тоже. Я был отшельником. Вопросы по вычеркнутым из памяти годам было некому задавать.

Врачи говорили, что амнезия вызвана каким-то эмоциональным потрясением, которое мой мозг отказывается помнить. И вспомнит ли – они не могут сказать.

Она настойчиво врывалась в мои сны. Я нашёл в интернете все кладбища в городе и решил проверить, есть ли среди них то самое, которое я видел во сне.

Отыскать его оказалось несложно. Вход я видел отчётливо во сне. В городе было четыре кладбища. Нужное мне оказалось третьим по списку, куда я приехал.

Я не ощутил страха, когда увидел ворота, точь-в-точь, какие были во сне. На входе сидела женщина и продавала живые цветы. Неправильно приходить на могилу к кому-то без цветов. Это как дар за то, что их потревожили. Я символически купил две красные гвоздики и двинулся теми тропинками, которые узнавал из снов.

Перед моими глазами стояла та самая разноцветная урна, которую я видел во снах. Я подошёл к её урне, положил возле портрета цветы и ещё раз внимательно посмотрел на девушку, которая улыбалась мне с фотографии. Я её не знаю. А если знаю, то не помню.

Кто ты такая?

Кто я такой, чтобы тревожить её? Я развернулся и ушёл. Надеюсь, она больше не будет приходить в мои сны.

Она

Он пришёл в холостяцкую маленькую квартиру, которая больше напоминала большой гостиничный номер. Закрыл шторы на окне в единственной комнате, от которой вела дверь в ванную и арка в маленькую кухню. Принял душ, переоделся и налил себе стакан виски.

Я неподвижно наблюдала за ним, устроившись на барной стойке, от которой была видна вся его квартира.

Он меня тоже не видит? «Пока не видит.» А может увидеть? «Сначала почувствовать…» Как? «Тебе стоит только захотеть этого.» И так со всеми? «Нет. Только с ним.» Почему? «Это ты должна понять сама!»

Неспроста же он не серый, как все. И не скорбит по мне. Кажется, даже не помнит обо мне…

Я подняла голову вверх и посмотрела на лампочку у себя над головой. Он в эту минуту подходил к выключателю.

А могу ли я управлять этим светом? «Можешь…» Как в фильмах о приведениях? «Стоит только правильно подумать…»

И я подумала.

Свет погас прежде, чем он коснулся выключателя. Он так и замер со стаканом в одной руке, а другая застыла поднесённой к выключателю.

– Перегорела? – Вслух спросил он.

А я подумала о том, чтобы свет появился. И он появился.

Он уставился на лампочку, пощёлкал выключателем туда-обратно. День-ночь.

– Странно. – Повёл бровью он и погасил свет, устроившись перед экраном телевизора, попивая виски из стакана.

Меня привлекло в этой игре отсутствие его страха. Любой другой на его месте испугался бы. Я испугалась бы.

Я подняла голову на лампочку. Щёлк – и маленькую кухню наполнил яркий свет от мигающей лампочки. Подмигивание – это моя прихоть.

Он обернулся и обескураженно спросил в пустоту:

– Что за чёрт?!

Может и чёрт. Я ещё сама не знаю, кто я.

Он поставил стакан возле телевизора и, в два больших шага, оказался возле выключателя.

Я продолжила игру. Однако забава с лампочкой мне наскучила – я переключилась на телевизор. Как только он погасил свет на кухне – я вырубила телевизор.

Он задышал учащённо. Медленно зажёг свет на кухне и осмотрелся по сторонам.

А он может меня слышать? «Может…» Теперь? В данную минуту? «Как ты захочешь…»

Я молчала.

– Кто здесь? – Он первый нарушил тишину и медленными шагами вернулся к телевизору.

Я дождалась, пока он возьмёт в руку стакан с виски и сделает глоток. Только потом ответила:

– Девушка с портрета.

Так ему будет понятнее.

И он услышал меня. Стакан выскользнул из его руки и разбился у его ног, сделанный им глоток встал поперёк горла. Он откашлялся и ринулся в ванную.

Глава 2

Он

Я вернулся с кладбища и выполнил свой обычный ритуал: закрыл шторы, принял душ, переоделся, налил стакан виски и включил телевизор. Никогда не смотрю его. Просто включаю фоном – не так пусто и одиноко в квартире.

В мою привычную жизнь ворвались совсем непривычные странности. Сначала свет на кухне: то выключится, то включится. Я бы не придал этому значения, если бы не выключился телевизор. Не знаю, что толкнуло меня спросить в пустоту «кто здесь»… Но мне последовал ответ.