Три пятнадцать

– Вот и славно! – мгновенно оживилась Клэр, как будто все разом уладила.

Она распахнула дверь, и Роджер, смерив меня свирепым взглядом, переступил порог. Бедняга, проведет три следующих тысячелетия, слушая заливистый щебет Клэр о ее безупречных генах и достойнейших пращурах. Миссис Ричардсон шагнула следом и с силой толкнула дверь, похоже мечтая шарахнуть мне по лицу.

Дверь летела на меня, и моя рука поднялась, как чужая, словно рука Чака Норриса, рассекающая воздух в замедленном движении. Дверь вошла в раму, и в ту же секунду ее огромная хрустальная ручка бейсбольным мячом врезалась мне в ладонь. «Мяч» я ловко поймала. Дверь почти захлопнулась, но замок не щелкнул. Я чувствовала тяжесть ее рамы; локоть и плечо стонали от удара.

Оказывается, все это время я и дышать забывала. До чего же Клэр меня ненавидит! «Сука!» – прозвучало в моем судорожном выдохе. Я искренне так считала, даже если бы Клэр оказалась моей матерью. Биологической. Потому что изнутри я вся была Лизина. Боссу меня подсунули обманом, но Лиза украла намеренно, значит, при любом раскладе я ее дочь. Сейчас я поступила стопроцентно по-Лизиному – поймала едва не закрывшуюся дверь. Для меня это слишком круто, а для Лизы наверняка самое то. Я дала Клэр две минуты – пусть уведет Роджера из передней – и открыла дверь.

Если бы я вламывалась в дом Босса, петли тотчас выдали бы меня скрипом и скрежетом. Супернавороченная дверь Клэр впустила меня, вся из себя вежливая и молчаливая. Да, подчас богатым не позавидуешь. Я вошла, осторожно закрыла дверь и зажмурилась. Сердце стучало как молоток. Чудо, что Клэр не влетела в переднюю проверить, кто забивает гвозди в ее сияющий паркет.

Под потолком висела дорогущая люстра, на полу лежали тошнотные пестрые коврики с бахромой. Кондиционер работал на полную мощь. При такой температуре мороженое можно есть не спеша, без страха, что оно растает и потечет из рожка.

У Ричардсонов я никогда прежде не была. Голос Клэр доносился слева, и я свернула вправо, то есть в коридор. Какие у них стены! Казалось, настоящие листья один за другим пригладили утюгом к бледнозолотой краске и покрыли блестящим лаком. На цыпочках, давясь слюной, я шла мимо закрытой двери. Горло судорожно сжалось, я даже сглотнуть не могла. Тренер наверняка уже дома. Я представляла его за той самой дверью: он вытаскивает из тайника стопку «Космо», листает и дрочит.

За первой открытой дверью был насквозь фальшивый домашний кабинет. На столе ни счетов, ни документов; все книги в кожаных переплетах одной высоты, с отливающими золотом названиями. Эти книги покупали для красоты, а не для чтения. Потом я увидела дамскую комнату, всю из себя фальшивофранцузскую. Розовый запах валил с ног.

«Клэр, похоже, ароматизирует помещение собственным дерьмом», – подумала я и вся гордо разулыбалась. Мысль была очень в духе Лизы и пришла во время взлома с проникновением, когда меня мутило от страха. Если вырвет, то сразу всем – сперва едой из Свинарника, потом остальным, вплоть до пиццы, которую я ела неделю назад. Под занавес выблюю собственные кишки.

Каждый шаг я делала через силу, зато в конце коридора глянула за полуоткрытую дверь и едва не закричала «бинго!». Это же хозяйская спальня, сюда мне и надо! Я не Роджер и не охочусь за мифическими письмами на имя Мелиссы в попытке разгадать тайну Лизиного прошлого. Я это я, меня интересует женщина, с которой я, возможно, связана пугающе крепкими узами. Свет в спальне не горел, из-за бледно-голубых штор сочилось солнце. К счастью, комната была пуста. Я шмыгнула внутрь и беззвучно закрыла дверь.

Как и кабинет, спальня больше напоминала красивую фотографию, чем жилую комнату. Все в ней было холодных пастельных тонов, за исключением круглых думок на кровати, алевших кровавыми пятнами. Кровать притягивала меня не хуже магнита – такая большая, а белье хрустящее, белоснежное, как в отеле. Хотелось поваляться на ней, стряхнуть школьную пыль, поплевать на простыни, вытереть ноги о подушки.

Я решила, что Тренер спит на дальней от меня стороне, потому что там на ночном столике лежали два пульта. Лиза говорила, что никогда не выйдет замуж, потому что мужики первым делом хватаются за пульт. Еще на столике Тренера стоял будильник. Я на носочках подошла к столику Клэр. Он был из светлой, холодного оттенка древесины, которую искусственно состарили. У нас вся мебель в царапинах и вмятинах, ведь она либо из магазина подержанной мебели, либо старая, но этот столик состарили намеренно. На нем была лишь подставка для чашки, лампа и пара книг – «Прислуга» Кэтрин Стокетт и «Воды слонам» Сары Груэн. Эти книги читают в литературном клубе мамаш Кэлвери, но, судя по корешкам, Клэр их даже не открывала.

В столике было три ящика – плоский верхний и два поглубже. В первом я нашла маску для сна и потрепанную книгу в мягкой обложке, на которой изображалась грудастая леди, вырывающаяся из объятий мускулистого, по пояс голого увальня в килте. Книжку зачитали практически до дыр. Рядом с ней устроилась мягкая бутылочка лубриканта. Я спешно закрыла ящик и озвучила тихое «буэ».

В следующем ящике хранили маленький швейный набор, коробку с дорогими на вид пуговицами, ароматические свечки и лавандовый спрей для подушек – ничего интересного.

В третьем ящике лежал лишь большой бархатный мешок. У меня аж челюсть отвисла. У Клэр мешок синий, у Лизы фиолетовый. Что в них, я уже знала, но для пущей уверенности пощупала. Так и есть, жесткие края деревянного ящичка. Ага, у Новин Утинг наверняка есть точно такой, но зеленый. Глупое хихиканье я сдержала с трудом: надо же, у всех моих потенциальных мамочек одинаковые изврат-наборы.

Я собралась закрыть ящик, но передумала. Накатило уже знакомое чувство, подбившее меня стянуть рамку прямо со стола Тренера и спрятать в джинсы, а потом шпионить за Патти Утинг и выкрасть ее учебник. Впрочем, нет, сейчас это было кое-что большее: я не просто хотела совершить поступок не в стиле Мози Слоукэм и даже не думала, как Лиза, а страстно желала насолить сучке Клэр Ричардсон.

Коробка в бархатном мешке уже была у меня в руках – она словно сама туда прыгнула. Бесшумная, как тень, я уже неслась к входной двери. Может, маркером написать на коробке имя владелицы, а Роджер подбросит ее в бюро находок Кэлвери? Клэр это заслужила.

В коридоре с золотисто-лиственными стенами слышался монотонный стрекот Клэр. Роджер небось уже на стенку лезет! Я на цыпочках помчалась к выходу, злорадно ухмыляясь, вылетела на улицу и побежала к машине – дождусь Роджера там. Коробку я опустила на пол, вытащила из папки Роджера все ксерокопии и внахлест уложила на коробку, полностью ее закрыв. Это на случай, если Клэр проводит гостя до машины.

Температура в салоне черного «вольво» была как минимум тысяча градусов, поэтому я раскрыла все окна, но даже на слабом сквознячке потела, точно в сауне. Заскучав, я взяла свой рюкзак и как примерная девочка готовила уроки, пока, лет через четыреста, не вернулся Роджер.

Недовольный, явно с пустыми руками, он открыл дверь и рухнул на водительское сиденье.

– Господи, горазда же Клэр о своей семье трепаться! Кстати, ты не Ричардсон, я ошибся.

Он завел машину. Заработал его преподобие кондиционер, в салон полился белесый ледяной воздух. Хотелось лечь на кондер грудью, но я не сводила глаз с Роджера.

– Точно? – с надеждой спросила я.

– Еще как, блин! После рассказа о родословной Клэр вытащила семейные фотки. Их у нее миллиардов семьдесят, от снимков ее детей до древних фотокарточек, на которых все с постными лицами. В те времена на выдержку уходило несколько часов, вот никто и не улыбался. На фотках исключительно предки Клэр, она намекнула, что родня Тренера внимания не заслуживает. Но я все равно порылся в свежих альбомах, когда она к телефону отошла. Там есть фотки утонувшей девочки. И ты – верняк не она.