Три пятнадцать

Клэр собралась возразить, но я ее перебила:

– Слушайте внимательно. Если вы продолжите в том же духе, я на каждом углу буду о вас кричать. Все, что знаю, расскажу! Каждый услышит, что вы стервозная убийца, что вышли замуж за извращенца, но не смогли с этим смириться, хотя верить – верили, причем настолько, что откупные отстегивали. Вся Иммита услышит, что вы отравили мою дочь ради того, чтобы сохранить свои мерзкие секреты. Упечете нас с Лизой за решетку – мне плевать; возбудите иск за клевету, разорите – тоже плевать, потому что Мози останется моей. Я ее вырастила, воспитала, и по-настоящему вам ее не отнять. Звоните в попечительский совет штата, заявите о похищении ребенка – посмотрим, смогут ли они ее увезти. Мози сбежит и вернется ко мне. В судах страшная волокита, пока вынесут решение, Мози исполнится двадцать, и она уедет в колледж. А знаете, чем отвечу я? Влезу в любые долги, на любые ваши иски подам встречные, любой ценой стану мутить вам воду и смешаю ваше имя с дерьмом. Сунетесь к нам – я испорчу вам жизнь, пусть даже вместе с собственной. Чтобы добиться своего, мне нужно потянуть резину лишь три года. Клэр, неужели вы хотите провести три следующих года, ежедневно, ежесекундно думая о Лизе и обо всех своих потерях? Неужели хотите, чтобы в вашей замечательной церкви по воскресеньям смаковали ужаснейшие тайны семьи Ричардсон? – Добавить мне было нечего. Я замолчала.

Клэр откинулась на спинку стула, глядя на меня как на совершенно незнакомого человека или даже на существо, особь. Она словно впервые меня увидела. Что же, наверное, отчасти так оно и было. По лицу Клэр особо ничего не прочтешь: напичканное химией, чувств оно почти не отражает. Наконец я заметила, как шевельнулась ее шея: Клэр судорожно сглотнула. Ну, теперь и мне можно расслабиться.

Старший из адвокатов собрался заговорить, но Клэр подняла руку: не надо, мол.

– Ну, тогда всего доброго, – сказала я и просто ушла, оставив стаканчик на столе.

За дверями конторы меня встретил теплый сентябрьский день. Воздух пропитал аромат осени, сладковатый, с нотами свежести. Я вдохнула его с чувством, что делаю первый вдох в жизни. Клэр Ричардсон пусть поступает, как хочет. Я тут бессильна. Проблемы буду решать по мере их появления. А они обязательно появятся, если не с Клэр, то другие, только заранее себя накручивать и изводить незачем. Сегодня чудесный день, и впустую я его не потрачу.

Раз уж я в Пэскагуле, почему бы не записаться в местное отделение Христианской молодежной ассоциации? У них есть крытый бассейн. Домой поеду через Мосс-Пойнт и загляну к Лоренсу. А что такого? К черту ноябрь! Ребенок в моем чреве не перестанет расти в угоду нам, документам и условностям. Ему прямо сейчас нужен хотя бы один родитель без проблем с законом.

Я попрошу Лоренса взять выходной, привезу к себе и приготовлю ему ланч. Мы включим нетбук, который откопала Мози, и подберем реабилитационную программу для Лизы. Серьезные признания отложим до поры, когда Лоренс наденет мне кольцо на безымянный палец. Тогда его не привлекут к ответственности и не заставят свидетельствовать против меня. После свадьбы я со спокойной душой доверю Лоренсу свои страшные тайны, и мы будем хранить их вместе. Это потом, а сегодня все куда проще. Сегодня я признаюсь лишь в том, что беременна.

Новость ошарашит Лоренса, возможно, испугает или покажется невероятной. Ничего страшного, мужчине осознать такое труднее, чем женщине. Я обниму Лоренса и помогу ему обнять меня. На смену шоку придет удивление, потом радость. Я увижу, как радость озаряет его лицо, отведу к тем, кого люблю больше всех на свете, и мы будем вместе.

Все остальное неважно. Я обниму своих родных и буду прижимать их к себе так долго и крепко, как получится. Я найду радость и в сегодняшнем дне, и в завтрашнем. Я найду ее и ни за что не упущу.

Глава двадцать первая Лиза

Лиза невесома, но ее больше не сносит течением.

Бассейн Христианской молодежной организации бесплатный и сегодня кишмя кишит шумными детьми. Впрочем, у Лизы с Боссом есть любимое местечко, где они работают. И персонал бассейна, и завсегдатаи к ним уже привыкли. «А вот и девочки!» или «Давай, Лиза!» – говорят они и каждый раз освобождают дорожку. Они подбадривают Лизу.

– Теперь приседания, – говорит Босс. Она с инсультной стороны Лизы и крепко держит ее за надувной пояс.

– Сама приседай! – огрызается Лиза, и Босс тихонько хихикает – в восторге от того, как четко звучат слова.

– Ты не устала! – Когда они занимаются в бассейне, Босс только и делает, что бодро восклицает.

Но Лизу не проведешь: под блеском для губ и бравурным голосом Босс – непробиваемая, неумолимая. Она донимает бесконечными упражнениями в подогретой воде бассейна, бесконечными картинками, вопросами и ответами – до тех пор, пока Лизин мозг не начинает пульсировать, как уморенная медуза. Босс читает книги по реабилитационной терапии, смотрит ролики на «Ютубе» и готова пробовать любой вариант. Босс не успокаивается ни на минуту – ей нужен еще один шаг, еще одно слово, еще одно движение инсультными пальцами. Лизе хочется укусить ее, и она укусила бы, да вот только тактика Босса работает.

Лиза приседает, она так устала, что дрожит даже здоровое колено. Приседания глубокие, Лиза опускается к самому дну, и Мози, уже в полуприседе, торопится, чтобы не отстать от матери.

– Молодец! – восклицает Мози. – Ты просто молодец! Так держать! – Бравурных восклицаний и надежды у нее не меньше, чем у Босса, упрямства не меньше, чем у Лизы, а еще собственная искренность.

Несмотря на усталость и раздражение, Лиза чуть наклоняется, чтобы вдохнуть апельсиновую свежесть Мозиного шампуня. Девочка держится за здоровую Лизину руку. Она дюйма на четыре выше, поэтому, как птичка, сгибает длинные ноги и семенит рядом. Послеобеденные занятия она не пропускает никогда.

– Сама приседай! – чуть слышно повторяет Лиза, словно это ругательство. В голове крутятся и менее пристойные варианты того, чем следует заняться Боссу, но при Мози она их не озвучивает.

Завтра Мози уйдет в школу, и Лиза отработает эти непристойности на Боссе вместе с обычными словами вроде «суп», «бежит», «трава» и «круглый». Слова возвращаются медленно, сильно хромая, но возвращаются. Пар «предмет и действие» становится все больше, они обрастают эпитетами, склеиваются в предложения.

Заго подходит… с надеждой. Лиза шагает… с каждым днем все увереннее. Босс хочет… и заслуживает хорошего щипка.

Через несколько месяцев на смену зиме придет весна и Лоренс зальет воду в новый бассейн на заднем дворе. Весной можно будет заниматься дома, еще дольше и чаще, а пока они ежедневно ездят сюда. Когда Боссу будет не до упражнений, ее заменит Лоренс. Он станет держать Лизу за пояс, а Босс – выкрикивать команды с бортика. Она свесит ноги в воду и устроит округлившийся живот на коленях.

Все хорошо. Все идет очень хорошо. Тем не менее Лиза не забыла, что спасла ее не любовь.

Лиза не сбрасывает со счетов любовь – она ей даже благодарна. Любовь спасала Мози уже тысячу раз и каждый день помогает Боссу спасать ее вновь и вновь. Любовь спасает и Босса, хотя они с Лоренсом до сих пор тратят время на то, что Лоренс называет «договариваться», а Босс «христонавязывать», – обсуждают, надо ли вообще, а если надо, то как и когда приобщать к церкви того мальчишку, который зреет в Боссе.