Три ступени до ада

Андрей, чтобы отметить приезд брата, достал бутылку дорогущего коньяка и умоляюще попросил жену накрыть праздничный стол.

Таня и постаралась. Замариновала мясо, принялась готовить салаты, бутерброды с икрой, пока братья занимались мангалом. И вскоре дом, ярко освещенный фонарями, был уже окутан густым дымом. Приближалась ночь, но мужчины словно не замечали этого, жарили шашлык, весело переговариваясь, и Таня, стоя в доме у приоткрытого окна кухни и прислушиваясь к их разговорам, пыталась понять хотя бы что-то из того, что рассказывал о себе Виталий.

Работал в Сургуте вахтовым методом, занимался бизнесом, развелся с женой, почувствовал себя одиноким и вот решил повидаться с братом, надеется найти работу в Москве. Конечно, Андрей ему поможет, как же он может не помочь своему родному брату. Он все для этого сделает, пусть Виталий сам решает, где ему лучше жить: либо здесь, в Сосновом Бору, у них, либо в московской квартире. Попросит жильцов, что снимают ее, освободить в самое ближайшее время.

Нет-нет, возражает Виталий, таких вот жертв точно не надо. Квартиранты – это деньги, конечно, он поживет здесь, вместе с ними, в лесу. Тем более что здесь такая благодать.

Услышав это, Таня почувствовала, как внутри нее, в животе, словно разлили теплое масло… Она не узнавала себя, не понимала, что с ней происходит. Из любовных романов она знала, конечно, о подобном состоянии и всегда пыталась понять, способна ли она на такие сильные чувства и желания, и вот теперь, когда она реально заболела страстью, когда ее тело совсем уже перестало подчиняться разуму, испугалась.

Машинально уже намазывая масло на ломтики батона и продолжая при этом стоять возле окна, за которым хорошо просматривалась площадка с мангалом и стоящими возле него братьями, она неотрывно смотрела на Виталия, чтобы понять, почему эти двое, близнецы, вызывают в ней такие разные чувства!

Муж Андрей – глядя на него, она ничего, кроме жалости к нему, обманутому, и благодарности за то, что он пока еще не прибил ее за измену, не испытывала. А вот Виталий, точная копия мужа, действовал на нее уже на физическом уровне. Сердце ее колотилось, когда она смотрела и смотрела на него, почти уже в сумраке невидимого, всматривалась в его темный силуэт, и даже оранжевый огонек его сигареты действовал на нее завораживающе. Даже хрипловатый тембр его голоса вызывал в ней головокружение.

Нет, это чувство точно нельзя было назвать любовью. Это Андрея она любила всем сердцем, уважала, и ей постоянно хотелось заботиться о нем. Виталий же вызывал в ней какие-то нехорошие, как ей казалось, темные чувства и желания. Даже если бы он сейчас вошел на кухню и схватил ее за руки, крепко так схватил, больно, впился бы ногтями ей в кожу, она застонала бы от наслаждения. Вот так.

Кроме того, хоть и прошло уже несколько часов с тех пор, как вернулся Андрей, Таня продолжала чувствовать в себе Виталия. И от стыда, что даже воспоминания о наслаждении слишком уж явны и эти болезненные и вместе с тем заставляющие ее испытывать сильнейшее удовольствие движения мужчины внутри нее продолжают сладко мучить ее, она готова была плакать. Плакать от бессилия, от слабости.

Она не замечала льющегося в кухню из открытого окна холодного, густого хвойного воздуха, потому что вся пылала. Возвращаясь от окна к столу, где еще не все было готово к праздничному ужину, она вдруг спрашивала себя: а реален ли Виталий? Не придумала ли она его себе? Может, ей все это снится?

Перемешивая салат, она чувствовала, как покалывает ее щеки, так бывает, когда она резко краснеет или возвращается с мороза в жаркое помещение. «Что со мной творится?»

Она представляла себе, что в нее, как в сосуд, налили шампанское, и вот теперь оно бродило в ней, пенилось и искало выхода…

А выхода не было. Ее распирало от переполнявших ее чувств. И даже вина, раскаяние тонули в ярких картинах стремительно оживавшего воображения: вот после ужина Андрей уснет и она сама заманит Виталия в баню, где они запрутся, и в темноте она позволит ему делать с собой все, что он захочет.

От перевозбуждения ее даже стошнило.

Наконец стол был накрыт, в центре стола было приготовлено место для большого блюда с шашлыком. Братья со смехом, под хмельком, счастливые ввалились в кухню с шампурами в руках. И сразу запахло подкопченным дымком мясом, а в воздухе разлилось настоящее счастье.

Сели за стол, Таня принялась ухаживать за братьями.

– Господи, Виталя, как же хорошо, что ты выбрался к нам! Ты не представляешь, как я рад! Конечно, Танечка моя тебя совсем не знает, хотя я и рассказывал ей о тебе, и она не может понять мои чувства и радость, которые переполняют меня, но когда она узнает тебя поближе, то полюбит всем сердцем! Ведь так, Таня, так?

Он был такой милый, славный, глупый и добрый Андрей, ничего не замечавший, не чувствующий измену в метре от себя, что Тане захотелось его вдруг ударить. И сильно! Чтобы он пришел наконец в себя, посмотрел на двух змей, обвивших его, такого чистого и счастливого, и разом убил бы их за предательство, за то наслаждение, которым они продолжали напитываться, едва прикасаясь друг к другу и сладко обжигаясь этими прикосновениями.

Теплая нога Виталия в мягком носке Андрея (после душа она принесла ему одежду мужа) уже давно гладила под столом ее босую ногу, и Таня млела, все чаще и чаще вливая в себя красное сладкое вино, чтобы окончательно опьянеть, и тогда бы Андрей сам унес ее спальню, да хоть бы запер ее там! Иначе она за себя не отвечает.

Разговор мужчин был ни о чем, они пересказывали друг другу какие-то смешные истории из жизни, особенно оживленным был Андрей, и его истории и анекдоты Тане были давно известны. Больше того, ей казалось, что они не интересны и вообще нелепы. Стройка, отношения между мужиками, какие-то фантастические планы развития бизнеса, горы денег на горизонте… Он уговаривал брата устроиться к нему на стройку, обещал ему легкую работу и большие деньги.

– Ты постой, Андрюша, – еле ворочая языком, уже пьяный, но такой красивый и сексуальный, Виталий похлопывал вяло брата по плечу. – Дай-ка я сначала немного отдохну, приду в себя, отосплюсь. Отогреюсь. Ты мне баньку завтра натопи, ладно? А то Танюха твоя сказала, что только ты умеешь ее топить… Отправила меня в душ, представляешь? Здесь баня есть, а она говорит мне, мол, горячая вода есть только в душе… И вот мы с ней…

Таня с силой ударила его ногой под столом, но звука, к счастью, не было, поэтому Андрей ничего не заметил.

– …говорю, что Танюха твоя вкусно все приготовила… Она вообще молодец.

Он медленно повернулся к ней, сидящей по левую руку от него, улыбнулся, потом и подмигнул, и она чуть не ахнула от такой его дерзости: а вдруг Андрей бы заметил?

Но нет, Андрей молчал, руками брал и поедал еще теплые куски мяса и при этом разве что не урчал.

– Танечка, – наконец произнес он, запив мясо пивом, – ты постели ему здесь, на первом этаже, в комнате для гостей, и свет в передней не выключай, чтобы он ночью туалет нашел, хорошо? Что-то мы сегодня немножко перебрали… Ну все, мои родные. Я пошел спать.

Он вышел из-за стола, Таня слышала его шаги на лестнице – он поднимался в спальню. Там же, наверху, в детской давно уже крепко спала маленькая Маша.

Услышал шаги и Виталий и понял это как призыв к действию. Как зверь, ловкий и быстрый, он вскочил, словно и не был пьян, кинулся к Тане, схватил ее за плечи и прижал грубо, сильно к стене.

– Юбку подними… – прохрипел он ей в ухо.

Глава 6

Свидетель (подозреваемая).