Триата

Небо быстро темнело. Артуру показалось, что наступила ночь, а он много часов здесь один, и никому до него нет дела. Его тело неподвижно лежало на кровати, но в душе шла борьба, мысли лихорадочно сменялись одна другой.

С одной стороны, Артур радовался тому, что поездка отменилась – он с трудом смог признаться в этом самому себе. Да-да. Он чувствовал облегчение и глубоко презирал себя за это. Облегчение от того, что не придется рисковать и бороться со страхами. Не нужно уезжать из дома, где все привычно и понятно, в какой-то неизведанный мир, полный чужих людей и новых вызовов.

А еще приятно, что есть оправдание: он не поехал не потому, что испугался, а потому что испугалась мама. А он как хороший сын, послушался ее, чтобы не огорчать.

С другой стороны… «Как же приключения и победы? – думал Артур. – Ведь я уже настолько близко к своей мечте. Так близко, что даже чувствую брызги океана на своем лице… Но куда уж мне. Я как обычно одним ударом отброшен назад. Что за лузер…»

Когда зарокотал первый гром, Артур повернулся к окну. По его спине словно пробежал ледяной ручей – в этом глухом рыке он услышал чей-то злой смех.

«Крыша едет уже от этих мыслей, надо взять себя в руки».

Он резко сел на кровати.

В это время на кухне металась мама. Она была похожа на испуганную птицу в силках: бессмысленно садилась и вставала, принималась убирать посуду со стола и бросала на полпути.

Поли знала, что поступает неправильно, что совершает надлом в отношениях с сыном. Но отпустить его от себя казалось выше материнских сил.

Ее напугала реакция Артура – каменное лицо и тишина, с которой он ушел в свою комнату. Скорее всего, если бы сын начал кричать от возмущения, стучать по столу и спорить, как обычный подросток, Поли было бы легче проявить твердость, наругать и запретить. Но это холодное обреченное согласие полоснуло ее ножом по сердцу.

Хлопнула входная дверь. Папа вернулся с работы пораньше, чтобы отвезти сына в аэропорт.

Артур решительно поднял свою дорожную сумку и шагнул в коридор.

Напротив его комнаты у входной двери ждал папа, сбоку у двери кухни – мама. Они встали в молчаливом треугольнике, оценивая происходящее. Отец заметил мокрые глаза Поли, мама увидела сумку в руках сына и его решительно приподнятый подбородок, а Артур смотрел лишь на дверь.

Потом он будто ощутил мягкий толчок в спину и шагнул.

– Л-люблю тебя, мам! Д-д-до встречи! – обнял он растерявшуюся Поли. – Я г-готов, пап.

И как во сне, но твердо и уверенно, Артур вышел из своего дома, чтобы никогда не вернуться сюда прежним.

7. Флорида

Артур с Ником немного опоздали в аэропорт, регистрация на рейс уже заканчивалась. К счастью Артура, из-за спешки и при посторонних людях Ник не стал расспрашивать, что там произошло у них с мамой, почему она плакала – хотя, скорее всего, он просто сам обо всем догадался.

* * *

– Вода с газом, без, сок, чай, кофе? – произнесла над головой Артура стюардесса в яркоапельсиновой форме.

– Чай, п-пожалуйста, – ответил Артур, смущенно покосившись на женщину, сидевшую рядом. Это была его сопровождающая.

Когда Поли и Ник поехали в авиакассу покупать сыну билет на самолет, девушка за стойкой сообщила: по закону четырнадцатилетним мальчикам запрещено летать самостоятельно. Обязательно нужен сопровождающий.

А родители, как мы знаем, полететь в Америку не могли…

Ник с досадой всплеснул руками, а Поли внутренне ликовала «Это знак! Так и знала, что Артуру не нужно лететь!».

Но неожиданно стоящая за ними в очереди женщина воскликнула:

– Надо же, я тоже хочу купить билет на эти же даты, во Флориду. Могу взять с собой вашего сына – ведь по факту это всего лишь совместная регистрация и соседние кресла в самолете.

Поли и Ник ошеломленно переглянулись, их лица отражали противоположные эмоции. Поли была неприкрыто разочарована, а Ник с облегчением рассыпался в благодарностях к незнакомке.

* * *

Сейчас, взглянув на сидящую рядом женщину, Артур впервые изумленно подумал о том, какое все-таки странное совпадение! В их крохотном северном городке, находящемся на окраине страны, нашлась женщина, летящая тем же рейсом во Флориду, что и он. Более того, какова была вероятность, что она придет покупать свой билет именно в тот же день и час, что и родители Артура?

Одна на миллион.

От этих мыслей сердце мальчика неровно стукнуло о ребра. «Она пришла туда из-за меня, – мелькнуло в голове, – даже если сама не знала об этом».

* * *

Полет прошел быстро. Пара фильмов на планшете, ужин, сон – и вот уже «уважаемые пассажиры, наш самолет приступил к снижению…»

Аэропорт небольшого городка Форт-Пирс встретил Артура влажным горячим воздухом и пестрой иностранной речью.

Парнишка жадно смотрел по сторонам, впитывая новый для себя мир. Все привлекало взгляд: рекламные билборды, колоритные иностранцы и, конечно, ослепительное солнце на бирюзовом небе и неправдоподобно-зеленые газоны за панорамными окнами. Ему показалось, что за всю свою жизнь он не видел настоящих красок. А теперь – видит. Северный городок Артура походил на серого блеклого воробья по сравнению с этим сочно-многоцветным солнечным штатом.

Стараясь держаться уверенно, Артур пошел к стойке получения багажа. Окружающие люди выглядели диковинно – он то и дело мысленно одергивал себя, чтобы не пялиться слишком открыто.

Вот мама с ребенком бодро болтают на гортанном английском с интонациями рождественских рекламных роликов. Артур понимал их лишь интуитивно, поскольку неловкие попытки говорить по-английски в школе и настоящая американская беглая речь были из разных галактик.

Вот мимо проходят темнокожие люди разного возраста, телосложения и пола – таких людей Артур видел впервые. Он не мог убедить себя, что «подумаешь, ничего особенного», поэтому украдкой наблюдал за темными лицами, жесткими волосами и ослепительными улыбками.

Аэропорт размерами напоминал тот, что в родном городе, но надписи на чужом языке сбивали с толку. Поток пассажиров шел в одном направлении, Артур добрался до багажной ленты. Его старая потрепанная сумка показалась из-за поворота, мальчик бросился ее ловить, задев при этом смуглого пожилого мужчину.

– П-простите, экскюзми, – неловко пробормотал Артур.

Мужчина сурово взглянул на него и тягучим басом что-то ответил, кажется, на испанском.