Триединый

Я здоров! Только заболев, понимаешь, как это здорово, когда у тебя все в порядке и ничего не болит!

Когда восторг, вызванный фактом исцеления, поутих, я, уставившись перед собой, задумался. Если у меня срослись переломы, и врачи успели снять гипс, сколько же времени я провел в отключке? Где-то месяц? Но разве такое бывает? Хотя, если человек впал в кому… Неужели, именно это со мной произошло?

Я почесал подбородок и нахмурился. Кома, конечно, может объяснить то, что я здоров. Но не иллюминатор и море за ним. Короче, нужно найти медсестру, врача – кого угодно.

Встав с кровати, я босыми ступнями почувствовал слабую вибрацию. Это вполне вписывалось в концепцию, что я на корабле. Вот только, как я на нем оказался? Пока находился в отключке, было ЧП и нас эвакуируют? Да ну, фигня. К тому же ближайшее море расположено в нескольких сотнях километров от города, где я живу. Больницу бы туда не повезли.

Я похолодел от неожиданной мысли: может, пока я находился в коме, случилось что-то, что наш город стал прибрежным?! Нет, не может быть. Для таких изменений нужна глобальная катастрофа. Если бы такое произошло, о больных бы думали в последнюю очередь.

Прошлепав к иллюминатору, я выглянул. За мутным стеклом искрилось бескрайнее море. Где-то на горизонте белел крохотный треугольный парус. Прислонившись к окантовке окошка лбом, я попытался увидеть борт. Это оказалось бесполезным. Но, судя по расстоянию до поверхности воды, я находился примерно на высоте третьего этажа. Ну точно – корабль.

За дверью оказалась каюта раза в три больше той, где я очнулся. Здесь был такой же серый потолок и зеленое напольное покрытие под ногами. У одной стены стояла кровать в полтора раза шире моей и тоже намертво прикрученная. Также в помещении был высокий шкаф с дверцами внизу и открытыми пустыми полками вверху, круглый столик и два кресла. В одном из них, поджав ноги и укрывшись чем-то вроде шали, дремала женщина. Ее лицо закрывали слегка вившиеся длинные белые волосы. Не седые, а именно белые. Если не ошибаюсь, таких называют платиновыми блондинками.

Светлые волосы напомнили об Олесе. Она ведь тоже блондинка, только с золотистыми волосами…

Сжав зубы, я отвернулся. Будить женщину не стал, а направился к двери. Проходя мимо шкафа, заметил движение. Резко остановившись, посмотрел туда. Между рядами полок, судя по всему, было окно наружу. И оттуда на меня глядел какой-то пацан с волосами такого же цвета, как у спящей женщины. Ну, как пацан – шкет лет пятнадцати-шестнадцати. У него были необычно синие глаза. Походу, линзы. Нынче модная фигня.

В свою очередь, парень продолжал в упор рассматривать меня. Смазливый, как девчонка – никогда таких не переваривал. Хотя, челюсть довольно жесткая, мужская.

Я вызывающе дернул подбородком вверх: типа, чего тебе? Мелкий говнюк одновременно со мной сделал то же самое.

Здрасьте! Он, что, думает, мне влом будет выйти?!

Я сделал шаг к шкафу с окном. Синеглазый гаденыш, словно дразнясь, тоже приблизился. Надо сказать, я немного прифигел от такой наглости. Несколько мгновений мы буравили друг друга взглядами.

– Исчезни, – тихо сказал я.

Губы шкета шевельнулись одновременно с моими. После он еще более нагло выставился на меня.

Надо же встретить такого неадеквата: мало того, что пялится, так и еще ведет себя вызывающе! С одной стороны, хотелось выйти и, как минимум, дать ему подсрачник. С другой – еще со школотой я не связывался…

Постояв в раздумьях, я решил, что у меня есть дела поважнее, чем выяснять отношения с малолетним долбоклюем. Не сдержавшись, я на прощание небрежно ткнул в его сторону рукой с выпрямленным средним пальцем и шагнул к двери. И тут же затормозил, краем глаза уловив, что он сделал то же самое. В смысле, показал мне фак.

Возмущенный, я подошел к самому шкафу.

– Слышь ты, – прошипел я, чтобы не разбудить женщину, – совсем страх…

Тут я заткнулся, с запозданием начиная прозревать. Протянув руку вперед, между полок, коснулся стекла. Шкет сделал то же самое.

Не, не, не! Этого не может быть…

Сжав руку в кулак, я последовательно показал пять, два, один и три пальца. Пацан идеально отсинхронил мои действия.

Я покачал головой: невозможно. Это не может быть отражением. Ведь это же не я! Но… как тогда он узнал последовательность жестов?

Уже зная правду, но все еще отрицая ее, я провел последнюю проверку. Широкие полки перекрывали большую часть видимости, и перед моими глазами было лишь лицо парня. Засунув голову прямо в шкаф, я добился некоторого увеличения обзора. И позади белобрысой головы увидел верхнюю часть спинки кресла и белые волосы дремлющей женщины.

Как бы лучше описать мое состояние… я был оглушен. Если раньше у меня имелись хоть какие-то предположения, позволявшие объяснить окружающую обстановку, то отражение в зеркале истолкованию не поддавалось. Если не считать варианта, что я рехнулся.

Совершенно сбитый с толку, я прошествовал к двери, повернул металлическую ручку и переступил порог.

Узкий полутемный коридор тянулся в обе стороны от меня. С одной, он заканчивался серой стеной в заклепках, с другой – металлическими ступенями, ведущими наверх. Выбор был вполне очевиден. Я направился к лестнице, миновав по пути несколько дверей, похожих на ту, из которой вышел.

Ребристые железные ступени холодили босые подошвы. Придерживаясь рукой за шершавый поручень, я поднимался к прямоугольному люку, в который лился яркий солнечный свет.

Щурясь и прикрывая глаза предплечьем левой руки, я вышел на палубу. Справа от меня вздымалась стальная громада надстройки. Слева, метрах в трех, тянулся фальшборт. По палубе неторопливо прогуливались странно одетые мужчины и женщины. Заметив меня, некоторые улыбались. Но большинство банально игнорировали.

Вдыхая морской воздух, я, чуть пошатываясь, прошелся вдоль борта. Приблизившись к ограждению, положил на него дрожащие ладони и стал смотреть на воду. В отличие от остального, море выглядело привычно. Разве что было чуть ярче и синее – как в рекламных буклетах, приглашающих в туры в южные страны.

Ошалело глядя перед собой, слыша плеск воды и обрывки разговоров, я сунул в рот мизинец и прикусил. Было очень больно, глубокие вмятинки от зубов покраснели. Нет, это определенно не сон. И не галлюцинация. И не…

Я выдохнул. Нервное возбуждение вдруг схлынуло, накатила усталость. Или, может, это была защитная реакция организма, призванная защитить от шока? Как бы то ни было, беспокойство почти полностью ушло. Меня охватило состояние, близкое к безразличию. Сложив руки на перилах, или как это называется на корабле, я согнулся и положил на них подбородок. Не отрывая взгляда от морской синевы, думал, что, возможно, умер и попал на корабль, везущий души в какой-нибудь рай или ад.