Триумф Клементины

Лена Фонтэн и Квистус не выходили у них из головы. Они хлопотали, писали, изобретали, — все это выскользнуло у них из рук.

— Итак, она выйдет за него, — сказал Вандермер.

— Хьюкаби не говорил этого, — заметил Биллитер.

— Но он и не отрицал. Она выйдет за него, а этот сукин сын получит за комиссию.

— Хорошо, но что же мы можем сделать? — осведомился Биллитер.

— Хм, — неопределенно ответил Вандермер.

Счастливый сознанием победы, Хьюкаби в наилучшем настроении направился домой.

Дня через два после этого приключения Квистус сообщил Клементине свое желание дать в честь обручения Томми и Этты обед. Она одобрила его, настаивая на небольшом обществе.

— Боюсь, что я затеял большую историю, — оправдывался он. — Я пригласил около двадцати человек.

— Боже избави, — воскликнула Клементина. — Откуда вы столько выкопали?

Он вытянул свои длинные, тонкие ноги.

Она сидела на скамейке в одном из садов на Руссель-сквере, между тем как Шейла, в сопровождении няньки, делала в нем разведку.

— Есть люди, которым я обязан оказанным мне гостеприимством, — улыбнулся он. — И, кроме того, формальность требует присутствия адмирала Канконнона.

— Пусть это так, — согласилась Клементина. — Кто же будет?

— Адмирал, вы, Томми и Этта, лорд и леди Радфильд, генерал и м-с Бернез, сэр Эдвард и леди Квин, новеллист Дурли, м-с Фонтэн и леди Луиза Моллинг.

Клементина замерла. Вся кровь отхлынула у нее от сердца.

— Для чего м-с Фонтэн?

— Почему нет?

— Для чего на обручении Этты должна присутствовать м-с Фонтэн?

— Она — очаровательная женщина, — заметил Квистус.

— Пустая светская дама, — ответила Клементина, которой Квистус не поверил своих похождений в свете не из скрытности, а потому, что решил, что это не представит для нее интереса.

— Боюсь, вы несправедливы к ней, — мягко заметил он. — Она — богато одаренная женщина. Мне очень жаль, что мы расходимся в этом вопросе, дорогая Клементина. Но она должна быть приглашена. Хотя бы потому, что она и предложила этот обед.

Клементина открыла рот, чтобы возразить, и с треском захлопнула его. Ей удалось скрыть свое раздражение и ревность.

— В таком случае, дорогой Ефраим, — кротко сказала она, — тут не может быть никакого сомнения, конечно, она должна быть в числе приглашенных.

— Конечно, — обрадовался он.

— Кто еще будет?

Он прочел ей список приглашенных. Одних из гостей она знала лично, других по имени, о тех, которых она не знала, она кротко осведомлялась и, таким образом, ей удалось заставить Квистуса забыть свою вспышку…

— Вы уже давно не давали обедов?

— Да, уже много лет. Конечно, у меня обедали иногда мужчины, мои коллеги по антропологическому обществу. Но это совсем иное.

— Желаю успеха, — сказала она. — Единственным диссонансом буду я. О, да, дорогой Квистус! — перебивая его, продолжала она. — Я не гожусь для подобных людных выставок. Я — дикарка и хороша в своей студии, но не в гостиной. Вы должны избавить меня от присутствия на вашем обеде.

Квистус повернулся и всплеснул руками.

— Что вы такое говорите, дражайший друг?! Вы обязательно должны прийти!

— Дражайший друг, — угрюмо усмехнулась она, — я не приду.

Этим она и покончила. Она мирно с ним простилась и отправилась домой, терзаемая таким количеством демонов, которое никогда и не снилось Квистусу.

ГЛАВА XXII

Ромнэй-плейс дремал в лучах заката. Большинство жалюзи на домах были спущены. Персидский кот разгуливал по улице, остановился по середине и занялся своим туалетом. Тележка с молоком путешествовала от двери к двери, и торговец наделял всех молоком. Когда он исчез за поворотом, улица совсем опустела. Потом появился человечек с лисьей физиономией и медленно пошел по тротуару.

Это был Вандермер, горящий местью и в то же время боявшийся привести ее в исполнение. Около двери он задумался. Прежний визит к этому молодому человеку не оставил у него приятных воспоминаний. Манера Томми была скорее вызывающе, чем учтива. Выслушает ли он Вандермера или вышвырнет его за дверь? Достигнув места своего назначения, Вандермер был в крайней нерешительности. Вылететь за дверь, не говоря уже о нравственном потрясении, было очень незавидно. Пока он в задумчивости снял даже шляпу, открылась какая-то входная дверь, и вышла маленькая девочка в сопровождении няньки. Она прошла мимо него. Он посмотрел ей вслед и вдруг на него нашло вдохновение. Мисс Клементина Винг также жила в Ромнэй-плейс. Это, наверное, и был ребенок, о котором говорил Хьюкаби. Было, конечно, гораздо лучше рассказать все Клементине Винг, которая теперь была в очень дружественных отношениях с Квистусом. Женщин вообще гораздо легче заинтересовать и зайти к ним, они уже ни в каком случае не вышвырнут вас за дверь. Тем более, что Клементина уже раз обошлась с ним по-дружески. Как он раньше об ней не подумал? Он смело отправился к ее двери, позвонил.

Клементина писала какое-то серое шелковое платье все в складках. Материя ей не удавалась: чем больше она старалась, тем хуже выходил шелк. Ничего не удавалось… Каждый мазок был неудачен… Со вчерашнего разговора с Квистусом все было полно неудач. Она не могла писать… Но все-таки она должна добиться своего. Она должна показать той женщине, что она ничто перед ее дарованием. Она должна сама себе доказать, что она талант, и что у нее разум не покорен ее полом. Если Квистус такой дурак, что возится с м-с Фонтэн, — Бог с ним… У нее есть свое дело. И она будет его делать в отместку всем пустым светским болтушкам; платье, которое она писала, стало походить на залитое кофе одеяло. Пусть он дает свой обед. Тут нет ничего особенного. Но почему его предложила эта чертовка? Как далеко зашло у них? Она готова свернуть ей шею. Платье на холсте приняло вид облака.

— Проклятая штука! — замазывая всю работу, завопила Клементина. — Нужна вечность, чтобы написать это!!

Ее чай на маленьком столике оставался нетронутым. Волосы распустились и падали беспорядочными прядями на лицо. Раздался звонок, и вскоре за ним в галерее появилась служанка.

— Вас желает видеть какой-то джентльмен.

— Я никого не могу видеть. Я не могу. Скажите, чтобы он ушел!

Служанка остановилась в нерешительности.

— Я ему сказала, что вы никого не принимаете, но он настаивает. У него была карточка, он вот здесь написал свое имя. — Она протянула клочок бумаги:

«М-р Вандермер будет очень счастлив видеть мисс Винг по очень важному делу», — прочла Клементина.

— Скажите ему, что я не могу его принять.

Служанка направилась к двери.

Вандермер? Вандермер? Где она слыхала эту фамилию? Она вспомнила…

— Хорошо. Приведите его сюда, — крикнула она вдогонку уходящей служанке.

Может быть, ей станет от этого лучше. Может быть, ее ум займется его очень важным делом. Она вытерла палитру и кисти и вымыла руки. Куда она идет? Пять месяцев тому назад все Вандермеры вместе со своими делами могли повеситься в то время, как она писала. Почему теперь такая разница? Почему? Трясущимися руками она пыталась хоть как-нибудь привести в порядок свою голову.