Трон

Она посмотрела на меня, и я чуть не охнула. Никогда еще я не видела Элору такой измученной. Словно молодость внезапно покинула королеву: безупречно гладкое лицо за одну ночь одрябло, кожа утратила сияние, несколько глубоких морщин прорезали лоб. Яркие глаза Элоры точно подернулись мутной пленкой. Прежде незаметная прядка седых волос теперь казалась неестественно белой.

– Итак, принцесса, что тебе нужно? – Элора раздраженно вздохнула.

– Я хотела поговорить с вами о Ло… о пленном витра. – Голос меня не слушался.

– Думаю, ты уже достаточно сказала на этот счет. – Элора качнула головой, и от ее движения с пера на лист бумаги капнули чернила и растелись кляксой.

– Вы не должны казнить его! – Мне удалось произнести эти слова решительно и твердо.

– Принцесса, твою точку зрения я уже знаю.

Я решила не сдаваться.

– В такой тактике нет никакого смысла. Его смерть только еще больше разозлит витра и спровоцирует новые нападения.

– Сохраним мы жизнь Стоду или казним его, витра все равно будут нас преследовать.

– Вот именно! Так зачем давать им еще один повод для противостояния, разве мало народу полегло в этих битвах? К чему еще одно кровопролитие?

– Мне не по силам и дальше удерживать его в плену, – неожиданно призналась Элора.

Ее изможденный вид говорил красноречивее любых слов. Королева явно находилась на пределе сил.

– Меры, которыми я препятствую его побегу, изматывают меня.

– Мне очень жаль, – пробормотала я, не зная, как реагировать на признание королевы в слабости.

– Но могу порадовать ваше юное высочество тем, что именно сейчас я занимаюсь поиском решения этой проблемы.

– И что вы собираетесь сделать?

– Я просматриваю наши предыдущие соглашения, – Элора постучала пальцами по кипе бумаг, – хочу составить договор обмена, чтобы и маркиса вернуть, и добиться для нас покоя хотя бы ненадолго. Я не уверена, что Орен способен навсегда отказаться от идеи заполучить тебя, но нам жизненно необходима передышка перед его следующей атакой.

Я была обезоружена, потому что никак не ожидала, что королева проявит сочувствие к судьбе Локи.

– А почему вы думаете, что Орен готов к новой атаке? Ведь витра тоже нужно восстановить силы, во время последнего набега они понесли серьезные потери.

– Ты плохо знаешь витра и уж совсем не знаешь своего отца.

– Два месяца назад я вообще ничего ни о ком из вас не знала. И если я до сих пор чего-то не понимаю или кого-то не знаю, так только потому, что это вы не составили себе труда просветить меня. Скажите, как я смогу править народом, о котором имею довольно поверхностное представление?

– Принцесса, у меня нет времени! – Элора резко оборвала меня. Мне почудилось, что в глазах у нее блеснули слезы. – Поверь, я очень хочу тебе все рассказать, но на меня слишком многое навалилось. Ты могла бы и сама разобраться с основными вещами. Ничего не поделаешь, так складываются обстоятельства.

– Но что на вас навалилось? И почему у вас нет на меня времени?

– И на эти вопросы у меня тоже времени нет. – Элора взмахнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена. – Через несколько минут очередной королевский совет. Займись своими делами, а мне позволь заняться моими, если ты, конечно, хочешь, чтобы твой бесценный маркис остался жив.

Я потопталась перед столом еще несколько томительных мгновений, но поняла, что настаивать на продолжении разговора бесполезно. Главное я уяснила: Элора была на моей стороне и Локи казнить не намерена. А потому лучше убраться поскорее, пока не ляпнула чего-нибудь, что заставит королеву сменить милость на гнев.

Я полагала, что Финн проводит меня в мою комнату. Однако у дверей кабинета стоял, рассеянно перекатывая в ладонях апельсин, Туве.

– А ты что здесь делаешь?

– Я тоже рад тебя видеть, – обиделся он.

– Просто не ожидала, что ты здесь.

– Мне нужно было повидаться с тобой, так что я отпустил Финна.

– У нас что, и сегодня уроки? – Я ничего не имела против наших тренировок, мне они даже нравились, но Туве сам дал мне день отдыха, чтобы я не сгорела от перенапряжения.

– Нет. – Туве пошел по коридору, на ходу подбрасывая апельсин. – Но поскольку теперь я живу во дворце, то решил, что надо бы присмотреть за тобой.

– Ах вот оно что… И к чему за мной присматривать?

– Ну, ты…

– Что, моя аура снова плохо себя ведет? – ехидно спросила я.

– В общем, да. В последнее время у твоей ауры противный коричневый цвет, почти что грязно-желтый, как у серы.

– Понятия не имею, какого цвета сера, но даже если бы и знала, мне это ни о чем не говорит. Ты постоянно твердишь про ауру, но ни разу не объяснил, что означают все эти цвета.

– Цвет твоей ауры – оранжевый. – Для наглядности Туве раскрыл ладонь и показал апельсин. – Это вдохновение и сочувствие. Когда ты находишься рядом с теми, кто тебе дорог, у тебя появляется фиолетовый ореол. Это аура любви и защиты.

Мне стало интересно.

– Продолжай…

– А вчера на совете, когда ты вскочила и отстаивала свои идеи, твоя аура пылала, как золото на солнце. Я чуть не ослеп.

– И что означает золотое сияние?

– Точно не знаю. Я такое первый раз видел. У твоей матери аура обычно серая с красными разводами, и только когда она в своем императорском настроении – повелевает и властвует, – в ее ореоле появляются золотые искры.

– Так что, золотое сияние означает, что я властная? – Мне вдруг стало смешно.

– Может быть.

Туве снова двинулся вперед. Я поспешила следом, хотя еще пару минут назад хотела остаться одна. Он продолжил рассказывать о цветах ауры, но смысл этой штуки от меня по-прежнему ускользал. Туве объяснял, что по ауре он определяет характер и намерения. А в некоторых случаях, если аура особенно сильная, он ее не только видит, но и чувствует. Вот, например, моя аура на собрании была теплой, как прогретый летний воздух.

Туве завернул в одну из гостиных, плюхнулся в кресло перед камином и начал чистить апельсин, бросая кожуру в незажженный очаг. Я села на кушетку и отвернулась к окну. Там осень явно отступала под напором зимы, если еще недавно моросил противный дождичек, то сейчас ветер гнал крупные мокрые хлопья снега.