Тростинка

– И-и-и, милушка, не привередлив наш ясный сокол, да и на поварне знают его вкусы, не переживай ты.

Потом нянька долго рассказывала о проказах князя в детстве, о его вкусах. Милица слушала и понимала, что ей еще много надо узнать о своем муже, чтобы понять его. Часто она задумывалась над тем, как бы угодить Властимиру в постели, чтобы он не был так равнодушен. Милица пыталась неумело ласкать мужа, но он, словно не понимая ее намерений, устало отворачивался к стене. Однажды Милица решилась и спросила у няньки, любила ли та когда-нибудь? От такого внимания молодой княгини выцветшие глаза Проси озарились ярким светом. Было видно, что своим вопросом княгиня затронула в ее душе потайную струнку. Милица, затаив дыхание, ждала откровения. Но нянька, пошамкав пожухлыми губами, ответила:

– Все молодыми были. А теперь не помню я ничего. Да и не к чему тебе про холопов расспрашивать.

Милица поняла, что напрасно затеяла разговор: Прося не захотела откровенничать. Видно никто не поможет ей наладить отношения с мужем.

Глава 3

Властимир не придавал особенного значения тому, как будет складываться семейная жизнь. У жены должны быть свои заботы, пусть себе шьет, ткёт, хозяйством занимается, детей рожает. А все остальное ее не касается. Муж обеспечит всем необходимым. Мало ли у князя забот: надо дань собирать, надо охотиться, коней объезжать, холопов судить, следить за порядком в городе. Границы свои охранять. Хоть город и расположен в лесах, вдали от степей, и посады братьев выгодно защищают его, но враг вездесущ. Вдруг принесет нелегкая половцев. Надо следить, чтобы дружина не дремала, всегда наготове была.

В огромной оружейной палате по стенам были развешаны ковры, привезенные из Персии. На коврах висели старые мечи, которые в бытность свою собрал его отец. Прислонённые к стенам стояли копья, боевые топоры, на полу лежали сабли, щиты. Теперь уж мало кто мог припомнить, откуда в оружейной палате появились они. Старый князь много странствовал по свету, в молодости воинственен был, по прошествии лет путешествовал за море. Оружие было его главной страстью. Добытое в боях или купленное у заморских купцов, оно бережно хранилось в княжьих хоромах. Властимир помнил, с какой любовью отец чистил мечи, точил наконечники для стрел. В боях отец пользовался тяжелыми мечами, выкованными местными кузнецами. Но в палате на стенах висели мечи, отделанные золотом и драгоценными каменьями. На некоторых мечах оставляли непонятные для русичей письмена заморские мастера. Другие были украшены уже знакомыми – русскими узорами и клеймами. Властимир примерил к руке несколько мечей. Они были неплохие, но ни один не приглянулся князю. Властимир снял длинный меч, ножны которого были отделаны серебряными пластинами. Князь освободил его из ножен и принялся рассматривать. Посреди лезвия меча на обеих сторонах были выбиты древние руны. Властимиир размахнулся и рубанул мечом воздух. Пальцы сжали настолько удобную рукоять, что не захотелось возвращать его в хранилище. Властимир почувствовал, что теперь никогда не расстанется с этим оружием. Он запер палату и по коридору направился в опочивальню, когда его окликнула старая нянька:

– Никак ты новое оружие себе выбрал, сынок?

Властимир опустился на стоявшую у стены лавку, чтобы показать меч няньке. Она присела рядом и пристально осмотрела обнаженное лезвие. Властимир, одной рукой поддерживая меч, наклонил его над Просиными коленями. Она принялась ощупывать руками холодное лезвие. Властимир забеспокоился, что старая может пораниться, и попытался забрать оружие. Нянька предостерегающе подняла руку:

– Смотри, князь! Не простой тот меч.

Едва гнущимися пальцами Прося перебирала по лезвию, стараясь прощупать выступающие руны.

– Я видела этот меч в нашем стойбище, там, около синего моря. Он принадлежал моему отцу.

– Его выковали в твоем племени? – с интересом спросил Властимир.

– Нет, чадо! Его выковали небесные кузнецы. Мое племя платило им дань, но никто никогда не видел этих мастеров. Они выковали не один меч. Раз в несколько лет вождь племени находил на священной поляне под старым дубом меч. Вождь приносил его в стойбище, и каждый воин должен был подержать находку в своих руках. Мечи сами выбирают хозяев. Тот, кто почувствует себя избранным, и владеет мечом. Старики нашего племени говорили, что рядом с кузнецами живут вечные старцы. Они варят зелье из небесной влаги и при этом говорят слова пожелания. Каждое слово, упавшее в зелье, становилось заклинанием. Пожелания разные. Когда их становится слишком много, в чаше закипает, тогда к ней подносят меч и льют на лезвие из чаши. Никто не знает, какие пожелания выльются и будут действовать: добрые или недобрые. Те, которые попадут на него, будут сопровождать человека и сбываться в его жизни. Никак нельзя изменить предначертания. Меч, который ты держишь в руках, не подошел никому из наших. Про такие мечи говорили, что у них не может быть хозяина, они должны жить своей жизнью. А ежели кто возьмет его, изменит меч жизненный Путь того человека. Станут заклятия тяготеть над ним. Потому и не пользовался им мой отец. И твоего отца, моего господина, я предостерегла. Вот и висел он в оружейной палате. Если мечом не пользоваться, предначертанное останется при нем. Без хозяина он безвреден.

– Я не верю в твои россказни нянька! – Властимир поднялся на ноги.

– Подожди, – удержала Прося князя, – наши старцы иногда видели вещие сны. В снах они увидели, что можно брать руду из маленькой горы возле моря и ковать мечи. Во снах к ним пришло значение рун. Если я не забыла, то скажу тебе, что вижу: руны эти два кузнеца оставили на нем. Разные они.

Но, даже приглядевшись к рунам, Властимир не мог уловить разницу. Ему казалось, что руны одинаковы и по высоте, и по ширине. Нянька покачала головой, осуждая недальновидность князя. Руны шли от основания вниз и заканчивались с обеих сторон одинаково большими, по отношению к другим, знаками.

– Так что это означает? – вскинул голову Властимир.

– А значит это, что у обладателя меча жизнь будет неровная. Нянька перевернула лезвие обратной стороной. И снова непослушные пальцы щупали лезвие. – А здесь – дети.

– Дети?

– Да… Трое… Сыновья. Вот эта большая руна одна на двоих. Для отца и старшего сына. Рука няньки дотянулась до конца лезвия, потом снова стала ощупывать уже более мелкие руны.

– Другие руны говорят о предательстве, о полоне говорят! – Прося резко отдернула руку. Князь с удивлением смотрел на старуху:

– Сколько лет ты у нас, а я не знал, что ты ворожея! Может, предскажешь, что же сулит мне меч?

– Нет, сынок, не колдую я. А руны те помню еще из далекой страны, откуда совсем юной привез меня твой отец. Много воды утекло с тех пор, а вот не забыла я. Она тяжело вздохнула и поднялась с лавки.

– Так все изменится, говоришь? – остановил ее Властимир.

– Увидишь!

– А ежели не верю я?

– Не надо было тебе меч в руки брать! Смирись, сынок. Начертанное на мечах моего племени, никому не удавалось изменить. Теперь меч будет прокладывать твою дорогу. Покорись. Путь тот пока неизвестен. Руны нельзя подкупить, нельзя договориться с ними. Кому-то они устилают путь муравой мягкой, пушистой. Непокорным прибавляют камешков острых на пути. Властимир поднялся. От нянькиных слов веяло непонятным холодком, но вернуть меч в оружейную князь и не подумал. Ладонь, непроизвольно, сжимала нагретую сталь. Молодое его сердце безоглядно стремилось жить, стремилось вкусить блага мира, стремилось познать, что там впереди? Свой Путь Властимир проложит сам, будет жить так, как захочет. Никто и ничто не помешает ему! Предательство?! В своих дружинниках князь уверен, как в самом себе. Не один раз спасал его Андрей от острых пик половцев. А если бы Млад не кинулся наперерез всаднику, занесшему меч над его головой…

Властимир не верил, что ПУТЬ может зависеть от одного неосторожного прикосновения. Он молод, полон сил. Властимир будет воевать, будет расширять свой город. От торговли с заморскими купцами пополнится казна, значит, в город прибудет много народа. Он возведет красивые храмы, добудет много добра в битвах. И судьба сама покориться! Сама будет преподносить князю чудеса на блюде золотом!

Глава 4

По степи пронесся свежий ветерок, разгоняя застоявшуюся духоту. Птицы примолкли в ожидании. Суслики поспешили ближе к норкам, боясь намокнуть. Ветерок окреп и погнал по небу бледно-серые тучки, заставив их пролиться ласковым дождичком. Под его напором приникли к земле травы. Резко запахло полынью. Тучки, освободившись от влаги, поторопились восвояси. От одного края горизонта до другого раскинулась яркая радуга, лениво выглянуло солнце.

В кибитке откинули полог, впуская свежую прохладу. Хан Бадух, развалясь, возлежал на шелковых подушках. Его толстый живот обтягивал вышитый шелковый халат, подпоясанный плетеным шнурком. Правой рукой, унизанной перстнями, Бадух ласкал грудь молодой жены. Ханша щурила и без того узкие глаза, показывая, какое блаженство она испытывает от прикосновения жирной руки своего старого мужа. Одной рукой она поднесла хану кубок с крепким питьем. Хан ласково посмотрел на жену и, взяв из ее рук кубок, мелкими глотками отпил из него. В это время в дверях кибитки тихо возник молодой воин. Он украдкой бросил взгляд на полуобнаженную молодую ханшу и тут же опустился на колени перед Бадухом. Его голова, увенчанная лисьей шапкой, уткнулась в пол кибитки. Хан повелительно взмахнул рукой, и воин поднялся на ноги.

– Я слушаю тебя, – хан продолжал лениво потягивать питье.

По узким губам воина скользнула хитрая улыбка.

– Хозяин города, до которого один день пути, уехал на пир к своему брату… – вкрадчиво промолвил воин.

Хан не проявлял никакого интереса к речам воина.

– Город – богатый, деревни около него – многолюдные. Там нас ждет большая добыча. Многие русичи уехали с князем, – распалялся воин, бросив украдчивый взгляд в сторону ханши.

Жирное лицо хана покраснело, в глазах отразилась жадность. Воин отлично понимал происходящее смятение в душе хозяина. Тому очень хотелось новой добычи, но не хотелось оставлять молодую жену одну. Он недавно привез ее из дальнего стойбища и не успел еще полностью насладиться. Прикрыв глаза, Бадух размышлял.