Трубка снайпера

— Зацепил! — весело сказал он. — Я сразу же отполз, распорядился…

— Выходит, что, приняв огонь врага на себя, — сурово сказал командир дивизии, — Номоконов защитил меня и вас, дал возможность подняться с земли, укрыться в блиндаже?

— Так точно, — насторожился полковник.

— Вы хорошо знаете лучшего снайпера вашего полка?

— Я приходил к ним, — оглянулся полковник на Номоконова. —Со всеми не успел, конечно…

— С Номоконовым вам надо поговорить обстоятельнее, подробнеё. Хотя бы в порядке исключения. Командующий фронтом прослышал об одной охоте на этом участке фронта, спросил, к какой награде представлен солдат, уничтоживший представителя гитлеровской ставки? По всем данным, это он. Что будем отвечать командующему? Ещё и полк не приняли — успели обидеть Номоконова.

— Когда? — удивился полковник.

— Забыли, — сокрушённо покачал головой командир дивизии. —Ну, а вы, снайпер Номоконов? Знаете своего командира полка, встречались с ним, разговаривали?

Жаловаться солдат не собирался. Там, под гимнастёркой, сердце сделало несколько глухих толчков, забилось сильнее, потребовало и на этот раз сказать правду, осторожно напомнить большому командиру о встрече на фронтовой дороге. И тогда он все поймёт, устыдится, протянет руку.

— Как же, — кашлянул солдат, — знаемся, виделись… Ещё перед снегом… Вроде куда-то шибко торопился командир, а мы на пути оказались, дорогу загородили.

Внимательно всмотрелся полковник в лицо Номоконова, узнал.

— Да, припоминаю, — строго произнёс он. — Так это вы? Правильно. Встречались, знакомились…

В беспокойном, загоравшемся гневом взгляде невысокого упитанного человека недоброе прочёл Номоконов и тогда решил сказать больше:

— С машины снял людей, шагать заставил. Гусем велел, хорошенько… Это ничего, надо… А только поняли люди, что не шибко ты торопился, раз из машины глядел потом, командовал.

— Видите, как разговаривает? — улыбнулся полковник. — Разрешите объяснить?

— Дальше, товарищ Номоконов? — перебил командир дивизии.

— Однако хватит, — дрогнули губы солдата. — По-военному никак не привыкну сказывать, говор такой…

— Прошу всех выйти, — распорядился генерал-майор Андреев. —Скажите, чтобы принесли труп немецкого снайпера и его оружие. Пригласите лейтенанта… Кто у вас, товарищ Номоконов, командир взвода?

— Лейтенант… Иван Васильевич… Репин по фамилии.

— Вызовите ко мне лейтенанта Репина! — приказал командир дивизии. — Идите!

Тихо стало в блиндаже. Генерал-майор Андреев усадил Номоконова возле печки, подложил дров и попросил подробно рассказать, какими словами называл полковник новобранцев, ехавших на передовую, за что он снял с машины людей, какой высоты были кучки на дороге, сколько времени шли потом солдаты до сборного пункта и какую песню пели они.

— Откуда знаешь? — удивился Номоконов.

— Иван Васильевич написал. Надо разбираться.

Очень пожалел Номоконов, что рассказал недавно командиру взвода обо всём, что произошло в холодный октябрьский день на дороге, ведущей к линии фронта. Уж такой лейтенант… Приметил,

что прячет солдат своё лицо от нового командира полка, приходившего однажды на полевое занятие снайперов. Когда ушёл полковник, отвёл Репин в сторону Номоконова и велел «все дочиста выкладывать». Не удержался солдат, коротенько рассказал. А командир взвода очень разволновался, достал из сумки блокнотик, карандаш и велел все подробно повторить снова.

— Не пиши, — попросил Номоконов. — Задурит человек, в другие места прогонит отсюда.

— Куда уж теперь? — печально усмехнулся Репин. — Дальше некуда…

Не послушался совета молодой лейтенант. И вот теперь командир дивизии все узнал! Захлопал солдат по карманам, мучительно хмурился, потирал ладони, что-то долго искал в карманах и не находил. Догадался генерал, разрешил солдату курить, и, подобрав возле печки клочок бумаги, Номоконов стал свёртывать «козью ножку».

— И от меня прячете трубку? — укоризненно покачал головой генерал. — Давайте-ка её на свет, показывайте! Вместе сосчитаем ваши отметки.

— Теперь все, — махнул рукой Номоконов. — Кончилась.

— Потеряли?

— Только сейчас… Пулей фашист ударил… на кусочки. Отец дарил, жалеть наказывал.

— На кусочки? — неверяще переспросил генерал: — А я собирался попросить у вас трубку, другим показать. В кармане была?

— Гляди тогда, — выплюнул солдат на ладонь маленький сгусток крови. — Из зубов фашист выбил, пулей угодил в трубку, оглушил.

— Неужели? — удивился командир дивизии и встал. — Зубы целы? Голова болит, кружится? Вызовите врача! — крикнул он кому-то. —А я думал, что упали вы, о землю губы разбили… Эх, Номоконов, Номоконов, сибирский стрелок…

— Ничего, генерал, пустяки. Хорошо себя чувствую.

— Значит, с трубкой в зубах бьёте фашистов?

— Бывает и эдак. Щёлк, смотришь — готов. Однако дым при стрельбе не пускаю, так, для спокоя сосу.

После перевязки беседа продолжалась. Командир дивизии стал

расспрашивать Номоконова о далёком Нижнем Стане, об охоте в тайге, о поединках с немецкими снайперами, об отметках, которые ставил солдат на своей курительной трубке. Отворилась тяжёлая дверь командного пункта, вошёл лейтенант Репин и, вскинув руку к шапке, чётко доложил о прибытии. Этот маленький разгорячённый человек в поношенном полушубке, местами пробитом пулями и осколками, показался Номоконову дерзким соколом. Генерал разрешил солдату идти и о чём-то спокойно спросил лейтенанта.

Долго, со смутной тревогой ждал солдат своего командира взвода, а когда возле блиндажа послышались его торопливые шаги, вышел навстречу.

— Зачем сказывал? — хмуро произнёс Номоконов. — Я просил тебя, Иван Васильевич… Как теперь?

— Ничего, все будет в порядке. — Репин положил руку на плечо солдата. — Я — коммунист. Обязан об этом доложить! Пойдёмте в блиндаж, о немецком снайпере поговорим, ваш поединок разберём.

— Эх, лейтенант, — вздохнул Номоконов. — Однако ты совсем смелый человек. И чистый ещё… как родник.

В блиндаже рассмотрели винтовку гитлеровца, свалившегося с чердака. Обыкновенное заводское клеймо виднелось на патроннике: крошечный орёл держал в когтях круг с фашистской свастикой. И оптический прибор ничем не выделялся — уже несколько таких трофеев было в углу блиндажа. Приклад винтовки привлёк внимание. На затылке поблёскивала серебряная монограмма с фамилией владельца. Лейтенант Репин вынул из кармана какой-то предмет, подкинул, поймал на ладонь.

— Пауль Бауэр, сверхметкий стрелок. Награждён Железным крестом. Фашистская гадюка заползла на нашу землю и нашла свой конец на чердаке рыбацкой избушки… Много жизней было на совести гада.