Трудный выбор

Остановившись в нескольких метрах от стола мистера Чепмена, Шелли впервые за десять лет встретилась взглядом с Грантом Чепменом.

– Здравствуй, Шелли.

У нее перехватило дыхание. Во всяком случае, она почувствовала, как горло сдавил комок.

– Здравствуйте, мистер Чепмен. Он едва не рассмеялся. Его чувственные губы изогнулись в улыбке, однако глаза испытующе скользили по лицу Шелли, отмечая красивые длинные волосы, безотчетно ранимый взгляд, изящный носик, губы… На ее губах взгляд Гранта задержался надолго, и Шелли не выдержала – нервно облизнула их и тут же обругала себя за это.

В комнате повисло опасное молчание. Грант вышел из-за стола и остановился прямо перед Шелли.

– Я… я думала… вы меня не узнаете.

– Я узнал тебя в первый же день, едва ты вошла в класс. – Он стоял так близко, и в голосе его прорывалась хрипотца. Во время лекций голос Гранта утрачивал интимную окраску, от которой сейчас Шелли пришла в полнейшее смятение. – И сразу же начал сомневаться: а вдруг ты так и не поздороваешься со мной за целый семестр? Десяти прошедших лет как не бывало! От этого легкого поддразнивания Шелли вдруг почувствовала себя столь же юной и неопытной, как в первый день их знакомства.

– Мне не хотелось вас смущать – заставлять мучительно пытаться вспомнить меня. Я боялась поставить вас в неловкое положение. – Ценю твою заботу, только это было лишним. Я хорошо тебя помню. – Грант не отводил взгляда с ее лица, и Шелли невольно подумала: «Интересно, как он считает, прошедшие годы прибавили мне привлекательности или же наоборот?» Сама она не чувствовала, похорошела она или подурнела; знала лишь, что изменилась и сейчас уже не та девочка, которая столь усердно проверяла для него письменные работы.

Догадывался ли он когда-нибудь о ее страстной влюбленности? Обсуждал ли это с какой-нибудь своей подружкой? «Ты бы только ее видела, сидит вся из себя такая аккуратная и правильная, а ладошки потеют! Едва я рукой поведу, она подскакивает, будто напуганный кролик». В этот момент Шелли представляла, как он с притворным сожалением покачивает головой и смеется.

– Шелли? – Голос Гранта вырвал ее из невеселых раздумий.

– Да? – с трудом выдавила она. Господи, почему же так не хватает воздуха?

– Я спросил, давно ли ты миссис Робинс.

– А-а… семь лет. Но вообще-то последние два года я уже не миссис Робине.

Его густые брови приподнялись в немом вопросе.

– Это долгая и скучная история. Мы с доктором Робинсом расстались два года назад. Тогда-то я и решила продолжить учебу.

– Но это последний курс.

Облачись любой другой мужчина в потертые джинсы, ковбойские ботинки и спортивный пиджак, он бы смахивал на бездарное подражание Кинозвезде, но Грант Чепмен выглядел сногсшибательно. Может быть, виной тому был расстегнутый воротник его клетчатой рубашки, открывавший темную поросль на груди? – Ну да. – Шелли заставила себя отвести глаза от ворота его рубашки. – Я и учусь на последнем курсе.

Она и не подозревала, как соблазнительно выглядит ее улыбка. Последние несколько лет поводов для веселья было маловато, но стоило ей улыбнуться, как усталость – следствие безрадостной жизни – слетала с ее лица, а в уголках рта появлялись крохотные ямочки.

Это преображение, очевидно, и заворожило Гранта Чепмена, потому что отозвался он не сразу.

– Ты была такой прилежной ученицей – я-то думал, что после окончания Пошман-Вэлли ты сразу же поступишь в колледж.

– Так и было. Я поступила в университет Оклахомы, но… – Шелли запнулась, вспомнив свой первый семестр и их знакомство с Дэрилом Робинсом. – Так уж получилось, – нескладно закончила она.

– Как дела в Пошман-Вэлли? Я там так и не был с тех самых пор, как уехал. Боже правый, прошло ведь целых…

– Десять лет, – поспешно вставила Шелли и тут же прикусила язык. Ведет себя, как примерная девочка, которой не терпится выпалить учителю правильный ответ. – Что-то вроде этого, – добавила она нарочито небрежно.

– Ну да, ведь я уехал в Вашингтон, даже не дождавшись окончания учебного года.

Шелли отвела взгляд. О его отъезде она говорить не могла. Он-то не вспомнит, а она все десять лет пыталась забыть.

– В Пошман-Вэлли ничего не меняется. Я довольно часто там бываю – навещаю родителей, они по-прежнему там живут. Мой брат преподает математику и ведет футбольную секцию в средней школе. – Серьезно? – Грант рассмеялся.

– Да. Он женат, у него двое детей. – Шелли поудобнее перехватила тяжелую кипу книг, прижав их к груди. Грант тотчас забрал их у нее и положил на стол перед собой. Теперь Шелли стало нечем занять руки, и она неуклюже сложила их на животе.

– Ты живешь здесь, в Седарвуде?

– Да. Сняла небольшой домик.

– В старинном стиле?

– Откуда вы знаете?

– Здесь их великое множество. Это вообще очень затейливый городок. Напоминает мне Джорджтаун – я там жил последние несколько лет, пока работал в Вашингтоне.

– А-а… – Ей было чертовски не по себе. Грант водил дружбу с цветом общества, сильными мира сего. Какой же провинциалкой она, должно быть, ему видится.

– Не хочу вас задерживать… – Шелли потянулась к своим книгам.

– А ты и не задерживаешь. На сегодня у меня все. Вообще-то я собирался выпить где-нибудь чашечку кофе. Составишь компанию?

Сердце ее неистово забилось.

– Нет, спасибо, мистер Чепмен, я…

– Право, Шелли, – прервал ее Грант, – почему бы тебе не называть меня по имени? Ведь ты уже не школьница.

– Но вы по-прежнему мой учитель, – напомнила ему Шелли.

– И я очень этому рад. Ты – украшение моего класса, причем сейчас – больше чем прежде. – Лучше бы он посмеялся над ней, и то легче было бы пережить, нежели этот его внимательный, испытующий взгляд. – Но только, ради Бога, не воспринимай меня как профессора колледжа. Слово «профессор» ассоциируется у меня с рассеянным и всклокоченным седым старичком, судорожно роющимся в карманах своего мешковатого пальто в поисках очков, которые торчат у него на лбу. Она невольно рассмеялась:

– Вам бы следовало преподавать литературное творчество. Очень живой портрет нарисовали.

– Значит, ты меня поняла. Так что впредь, пожалуйста, называй меня Грантом.

– Постараюсь, – робко пообещала она.

– Постарайся прямо сейчас. Шелли почувствовала себя трехлетней малышкой, которой впервые предстояло прочесть наизусть стихотворение в кругу собравшихся гостей родителей.

– Ноя…

– Попробуй, – не отставал он.

– Хорошо, – она вздохнула, – Грант.

Это оказалось легче, чем она предполагала.