Трудоголик

— Прости, жрать хотелось. Угощайся, кстати, вполне вкусная!

Я отломил конец шаурмы и протянул воображаемому собеседнику. Тот снова изобразил удивление в смеси с грустью.

— Спасибо. Я же на дежурстве. Когда дежурим — питаемся голым протеином и углеводами.

— Прости. У нас другие порядки были.

Серафимион тряхнул чёлкой.

— Странный ты, Стэн, но, вроде бы, способный. Я правильно понимаю, что ты самостоятельно написал Алгоритм поиска… именно вот этого блюда?

— Ага!

— Молодец. А тебе не сказали, что у нас есть алгоритм бесплатного цехового питания?

— Нет.

— А, тогда, наверное, не буду говорить. Ещё помощь требуется?

— Да нет. Скоро начальница придёт моя?

— Кто ж её знает. Она и моя, кстати, начальница. Ну, счастлива, звони, если что.

— Стой! А какой у меня номер? Халиб назначил и не сказал.

— Твой номер — запиши где-нибудь — 017–00013.

После окончания разговора я проверил остаток маны.

[97,9/10]

Было грустно, но ожидаемо. Решил больше в тот вечер экспериментов не проводить.

Честно говоря, я испытывал некоторое волнение от предстоящей встречи с начальницей. Какая она? Наверное, как и все остальные местные маги — красивая и молодая. И сколько ей лет? Я повалялся в кровати, поизучал от скуки содержимое планшета. Языков для перевода было десять, я нашёл опцию и вызвал языковую карту. С рутенийским всё было понятно — это был тот же русский, только в профиль. Он был распространён только в Тимьянии, на большом острове на экваторе, а также ещё в паре точек на карте южнее.

Помимо татарского и арабского, которые были в этих краях вымершими, использовались только во Дворце и на карте не отобразились, я увидел язык джакса — тот самый исковерканный английский с примесью японского, два языка гмонни — древнегмоннийский и некий гмонни-ала. Последний совпадал по очертаниям с одноимённым королевством. Далеко на западе, за узким морем, в лесах был отмечен язык Цран, а почти весь гигантский южный континент был помечен языком бон-бон, вероятно, принадлежащим четырёхруким скра. Ещё два языка крохотными точками обозначались в полярных областях и в зоне болот.

Ломка продолжалась, катастрофически не хватало привычных объемов информации — мемасиков, сообщений, клипов, переписки. И не хватало продуктивной деятельности, ощущения нужности — главной движущей силы любого трудоголика. Еще полчаса поизучал учебник и рискнул воспользоваться местным душем — всё же, в новой жизни я ни разу не мылся, а ощущение слизи на коже, все же, оставалось до сих пор.

Разоблачился, встал под дульку душа, и только намылился, как услышал из приоткрытой двери звук поворачивающегося дверного замка.

Приоткрыл дверь, крикнул:

— Эй, я в душе! Зайдите позже, прибираться не надо!

— Я не прибираться пришла! — послышался громкий голос.

Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе. Попытался вспомнить охранные комбинации, которые только что читал — понял, что без переводчика просто без шансов, и, все же, выглянул. И вздрогнул.

Рядом с моей кроватью стояла женщина — нет, я бы тогда даже сказал «тeтка». Лет сорока на вид, может чуть меньше. Крепкая, подтянутая, со смуглой кожей, даже вполне красивая, но, конечно, совершенно не моей возрастной категории. А пикантность ситуации заключалась в том, что она стягивала с себя последние предметы гардероба.

— Э, это же мой номер! Ты кто?

— Я знаю, что твой, давай скорее, у нас мало времени.

— Времени на что? Вы нахрена у меня в номере разделись?

— Вы? Ты охренел ровеснице «выкать»?

— Кому?!

— В койку, быстро! — я заметил, как она стиснула зубы.

— Чего?

Стыдно об этом говорить, но я слегка испугался и захлопнул дверь. В следующий миг грохот ударил по перепонкам — дверь вылетела из стены вместе с косяком, разломившись пополам о стоящую напротив железную спинку кровати, меня выбило потоком разреженного воздуха в комнату. Я еле удержался на ногах, уши заложило, заныло в голове. Щепки, разлетевшиеся во все стороны по комнате, вдруг стали медленно подниматься над полом и складываться вместе вокруг меня, затем дверь с косяком слились обратно воедино, плавно перевернулись в воздухе и встали на своё место, впившись гвоздями в старые дырки в бетоне.

Долго расслабляться мне на этом не позволили — тётка повалила меня на кровать, перебросив меня чем-то вроде приёма дзюдо, а затем уселась на меня.

— Тизири? Ты — Тизири? — с ужасом понял я.

Ответ, вероятно, был настолько очевиден, что мой вопрос проигнорировали.

— Я кровь проверила. У тебя очень редкие гены, вообще ни на что не похожи — мутация, что ли? В общем, надо поскорее, чтобы до прохода.

— Давай хоть познакомимся!

— Тебе что, память отшибло? У нас уже было!

И вдруг меня пробрало до мурашек. Нет, вовсе не от того, о чём можно было бы подумать. Во-первых, сложившийся за эти пару часов образ в голове настолько сильно отличался от реальности, что я действительно не сразу сообразил, что она и есть моя будущая начальница. Во-вторых, я вспомнил этот потолок, вспомнил эту кровать и внезапные тактильные ощущения. Именно она была той самой прекрасной девушкой, которая несколькими часами назад вытащила из меня пули.

Перед глазами всплыл уже знакомый зелёный кружок.

— Прими! Нажимай! Скорее!

Глава 10

Кофе

[98/10]

Как я уже сообразил, такой круг возникал в каких-то спорные моменты, когда для выполнения Алгоритма требовалось согласие обоих Сеяных. После я думал — что она предлагала сделать? Возможно, влить афродизиак в кровь, или исказить моё восприятие, сделав её анимешной красавицей, как в прошлый раз. Но на этот раз я поступил иначе.

Я сдвинул зелёный круг в бок. Насколько я понимал, важно, не то, в какую сторону его сдвигать, а что ты при этом подумал — а я был категорически против процесса.

— Получается, тогда, когда в меня стреляли, мы тоже?…

— Да. Ты тогда нажал согласие. Но вероятность успешного зачатия в районе двадцати восьми процентов. Надо повысить.

— Ты же можешь сама выбрать самый идеальный…

— Ты дурак, или плохо учился? Запрещено! Искусственная селекция генов и искусственное оплодотворение мгновенно блокируют ключ у новорожденного, рождается полусейка.

— Я так не могу! Блин, ну, реально! Это же, типа, серьёзное решение — сделать ребёнка, не?