Tsubasa Tiger

– Не полосатую кошку?

– Нет. Полосатого тигра.

– Не полосатую зебру?

– По-моему, это была бы обычная зебра, но нет.

– Не думаешь, что людям больше понравилось бы рождаться под знаком Весов, если бы его переименовали в Зебру [1] ?

– Не думаю.

«Хм…» – протянула Сендзёгахара-сан.

– Сюда.

Она потянула меня за руку и отвела подальше от лишних глаз.

У нас еще оставалось время до начала классного часа, да и сложно говорить, когда на тебя глазеют все одноклассники.

[1] В оригинале Хитаги спрашивает Цубасу, не сподвигнет ли переименование Нерима-ку (район Токио) в Симаума-ку (сима-ума значит «зебра») людей переезжать туда. Написание этих слов отличается одним символом.

Мы оказались за спортзалом.

Обычно спортивная площадка одним своим видом нагоняет легкую нервозность, но после того, как женская баскетбольная команда в прошлом году добилась невероятных успехов, за этим местом тщательно ухаживали.

Погода тоже была хороша. Трудно желать более приятного места для расцветающей истории любви, но для нас расцвела только история о призраке.

Или, скорее, увяла.

– Так ты видела тигра?.. Очень необычное происшествие, Ханекава-сан.

– Да уж. Но он был ненастоящим. Наверное, это Кайи. Он говорил со мной.

Да какая разница. В Японии и обычный тигр – уже сюжет для репортажа.

– Вот как.

И правда.

Сендзёгахару-сан трудно было чем-то удивить.

Она была реалисткой до мозга костей.

– Скажите мне, что и панда – дух. Поверю на слово.

– М-м, не уверена.

– А разве жираф – не рокурокуби [2] ?

– Так зоопарк для тебя – дом с привидениями?

– Возможно, – кивнула Сендзёгахара-сан.

Какая же она честная.

[2] Ёкай с очень длинной шеей (http://en.wikipedia.org/wiki/Rokurokubi).

– Ханекава-сан, это и правда необычно. Хотя… Не обижайся, но мне кажется, что для тебя это в порядке вещей. В смысле, тигр. Представляешь. Тигр! Слишком круто. Краб, улитка, обезьяна и пчела Карен-сан. Все такие маленькие, и вот приплыли – тигр. Все бежали по одной трассе, с одной скоростью, следя друг за другом и не вырываясь вперёд, мило и дружелюбно – а сейчас вон что вылезло. Для таких как ты, которые не могут читать чужие настроения, нужно издать специальный закон. Мне бы не хотелось это говорить, но это намного круче, чем Арараги-кун и его демон.

– Только ты могла прийти к таким выводам…

– Он с тобой что-то сделал?

– Нет, ничего. Наверное. Не могу сказать. Поэтому я спрашиваю тебя. Со мной что-то не так?

– Хм. Ну, пропустить занятия – это одно, а вот опаздывать на них совсем не в твоём стиле, Ханекава-сан. Но ты же не об этом?

– Нет.

– Прошу меня извинить.

Сказав это, Сендзёгахара-сан приблизилась ко мне и осмотрела кожу на лице. Она смотрела так, словно хотела её облизать. И не только кожу, она осмотрела мои глаза, нос, брови, губы.

Закончив с лицом, она взяла мою руку и исследовала ногти, даже сосуды на тыльной стороне ладони.

– Что ты делаешь, Сендзёгахара-сан?

– Проверяю, всё ли с тобой в порядке.

– Вот как?

– Ну, во всяком случае, так я хотела сделать.

– А сейчас чем занимаешься?

– Наслаждаюсь видом.

Я отдернула руку.

Так грубо, как смогла.

Сендзёгахара охнула и обиженно посмотрела на меня – надеюсь, это шутка.

Удивительно, но Сендзёгахаре-сан своя шутка нравилась.

Надеюсь, все-таки шутка…

Ещё сильнее надеюсь после того, как Арараги-кун рассказал мне о предпочтениях Канбару-сан.

– Ну так что?

– Всё в порядке. Кожа не потеряет тонус ещё лет десять как минимум.

– Я не об этом.

– Ничего необычного – по крайней мере, тигриные уши у тебя не выросли.

– Тигриные уши?

Вспоминая, как из моей головы уже росли кошачьи уши, я не могла принять эту реплику за шутку, но все же вряд ли такое возможно. Я засмеялась, беззаботно ощупывая затылок.

Хорошо.

Ничего не растёт.

– Но если ты встретила Кайи, бесследно это не пройдет – так что расслабляться рано.

– Верно.

– Может, завтра ты проснёшься насекомым.

– Ну это уж вряд ли.

Лучше уж тигром.

Люди могут подумать, что нам нравится Кафка.

– В общем, лучше поговорить с Арараги-куном. Конечно, я помню, как на меня напал краб, но это не добавляет мне знаний по борьбе с нечистью.

– Да, ты права.

Все так, как она и сказала.

Даже если ты сталкивался с Кайи, к этому невозможно привыкнуть.

Наоборот, чем больше ты с ними сталкиваешься, тем меньше ты знаешь.

Разговор с Сендзёгахарой-сан ничего не даст. Хуже того, я могу начать сыпать соль на раны.

– Но у Арараги-куна сегодня выходной.

– Что?

Сендзёгахара-сан наклонила голову, глядя пустыми глазами.

– Разве его не было на церемонии начала триместра? – я даже не поняла, что его нет, когда его в самом деле нет. Это хуже, чем не понять, что он здесь, когда он здесь.

Она хихикнула.

От её смеха у меня по спине пробежал холодок.

Даже сейчас можно услышать эхо того, что Арараги-кун называл «фазой голосового унижения».

И все же за летние каникулы она куда-то растратила весь свой яд, и сейчас все ее реплики были скорее шутками.

Люди меняются.

Я рада, что сия чаша ее не минула.

– Похоже, теперь не стоит беспокоиться за журнал посещений, но интересно, что мой любимый думает об этом.

– Не называй его «любимым».

Слишком резкий переход.

Слишком резкие изменения в характере.

– Кстати говоря, перед тем, как встретить тигра, я видела Маёй-тян. Если верить ее словам, он… что-то затевает.

– «Что-то»?

Сендзёгахара-сан покачала головой, будто говоря: «Боже мой».

Она переиграла, но в то же время довольно точно изобразила недоверие.

– Видимо, обычное дело.

– Ну да. Он видит только то, что находится прямо перед его носом.

– Пробовала звонить ему? Или писать?