Тучи над Андро

Не прощаясь, Грамон повернулся и вышел сперва в зал, затем на улицу. Пошел было назад той же дорогой, что и явился сюда, но вовремя заметил объемистый зад склонившейся над грядками королевы Диас, поэтому успел остановиться и едва ли не на цыпочках побежал в другую сторону.

Лишь отойдя от церкви на безопасное расстояние, Хью определился с целью. Следует идти к тому, что осталось от некогда величественного Дворца, такого знакомого, почти родного. Там наверняка можно осмотреться, а если точнее - взглянуть из верхних окон на лежащую внизу гавань. Больше ее ниоткуда так хорошо не видно, ни с Бахамского Храма, ни даже с крыши Дома Наслаждений. Вполне возможно что там, в башнях Дворца, он встретит врагов... Коротышка решительно направился к Королевской Горе, поправляя на боку меч. Вот только что-то он забыл, что-то очень важное...

Ах, да! Перекусить! И даже местечко имеется очень подходящее совсем неподалеку. Если, конечно, с заведением не случилось чего-то ужасного. Но в это Хью не хотел верить - ведь там ему остались должны, и он когда-то просил запомнить его в лицо. Он еще раз поправил перевязь и зашагал еще решительнее.

Глава шестая

Бахам

1

– Здравствуй, приятель!
– продавец был тот самый, Хью не сомневался. И сидел в той же позе, растекшись по складному стульчику возле выставленного у дверей подвальчика стола с напитками.

– Храни тебя Мать-Дева, - довольно нагло отозвался мужчина, даже не привстав.
– Что угодно?

– Мне угодно, чтобы ты, паршивец, обращался к дворянину на "вы"!
– взъярился Грамон.
– И еще мне угодно, чтобы ты соизволил вспомнить, что не так уж давно я, в страшной спешке, заскочил к тебе пропустить стаканчик и заплатил вперед, целый золотой. Пора рассчитаться.

– Что-то я не припоминаю, - нахмурился хозяин подвальчика, но все же встал.
– Да и... А что такое золотой? В наше-то время?

– В наше время это то, ради чего вполне можно убить такую вражью тварь, как ты!..
– зашипел Хью, вцепившись в воротник негодяя. Нечистоплотности в финансовых вопросах он не признавал.
– Вспоминай, мой хороший, да побыстрее, потому что я голоден!

– Пристает?
– раздался бас сзади.

Хью, серея от сдерживаемого гнева, очень медленно обернулся. Посреди улицы стояли несколько крестьян со сделанными из кос пиками и мечами королевских стражников, заткнутыми просто за пояс.

– А вам что за дело, любезные?

– Нет, господа, нет, все в порядке!
– постарался заглушить его хозяин трактира.
– Что же вы, господин? Это патруль от Совета Кюре!

– На них не нарисовано, что они патруль...
– Хью все так же исподлобья смотрел на крестьян. Те занервничали, кто-то схватился за рукоять меча, другой уронил пику. По всей видимости, им давно не оказывали сопротивления.
– Ходят тут и лезут не в свое дело, чучела сиволапые.

– Как ты сказал?!
– возмутился тот, что говорил глубоким басом.
– А ну-ка пройдем с нами, господин! Разберемся, что ты за птица!

– Я тебе не птица, мерзавец, а дворянин!
– Хью выпустил хозяина заведения, но тот мгновенно сам повис у него на плечах.
– Птица - это ты, вражий попугай, да и вся ваша банда!

– Ага, - отступил на шаг предводитель патруля и вытянул меч.
– Баронский сподвижник, значит. А баронов мы еще с ночи решили на пики поднять! Бросай оружие!

– Господа!
– трактирщик выбежал вперед.

– Тут недоразумение! Этот господин и не дворянин вовсе, а просто пьян с утра! Позвольте, я все объясню...

Грамон не успел ничего предпринять, а патрульные и его неожиданный защитник низко склонили друг к другу головы, послышался звон монет. Тут же крестьяне дружно отвернулись от коротышки и быстро пошли прочь. Только их начальник на миг обернулся.

– А с тобой мы еще встретимся, кукольник недорезанный!

"Кукольник" был особенно обиден Хью. Так звали вудуистов, и уж не ему, старому охотнику на жителей джунглей, терпеть такие оскорбления. Коротышка, выхватил меч и кинулся вслед за патрулем, но хозяин, проявив удивительную ловкость, прыгнул следом и ухватил Грамона за ногу. Оба покатились кубарем.

– Ты что же, любезный, смерти ищешь?
– поинтересовался Хью, поднявшись. Говорить ему приходилось высоко задрав голову, потому что из разбитого носа хлестала кровь.

– Не извольте гневаться, - принялся отряхивать его трактирщик.
– А только не мог я смотреть, как благородный дворянин сам себя губит.

– Ах ты, оказывается, герой?
– нехорошо оскалился Хью.
– Может, я тебе еще денег должен? Или пуще того, ты мне теперь не должен ничего?

– Идемте вниз, - попросил хозяин.
– Смотрят на нас. А золотой тот я уже вспомнил, сейчас накрою стол. Правда, без горячего - один я, и спроса нет. Умыться дам.

Хью сплюнул и последовал за ним по узкой крутой лесенке. Хозяин действительно принес тазик с водой и чистое полотенце, а сам тут же убежал обратно наверх: занести внутрь столик и запереть дверь. Коротышка, прежде чем умываться, прошел к стойке и налил себе половину стаканчика, для успокоения нервов. Теперь, когда первый приступ гнева прошел, ему стало чрезвычайно любопытно поведение хозяина. Больше всего это было похоже на... Но в таком случае он должен немного задержаться на улице.

Трактирщик действительно немного задержался, а вниз сбежал бегом, немного даже запыхавшись.

– Простите, что задержался, господин...

– Хью.

– Господин Хью. Есть соленая баранина, капуста с моллюсками, кислого молока могу предложить кувшинчик. Будете?

– Буду, - смилостивился коротышка.
– Что же ты меня сразу не узнал?

– Да как было узнать, - трактирщик оправдывался на бегу, торопясь в погреб.
– Вы с дороги, шея в бинтах, да и... А потом-то я на сапоги взглянул, и сразу узнал.

Грамон с удовлетворением рассмотрел свои сапоги. Даже в дорожной пыли они выглядели щегольски. Наверняка человечья кожа, спаси Мать-Дева душу ее первого хозяина.

– Любезный, я что-то сильно проголодался, - сообщил он в погреб.
– Ты подавай сразу все, я приму.

– Как вам угодно, - рассыпался в благодарностях трактирщик.
– Редко сейчас встретишь истинно изысканное обращение... Дворян в городе не осталось, да и остальные-то сословия как повымерли, одни сиволапые бродят везде...

Хью принял блюдо с бараниной, потом глубокую миску с капустой и кувшин, затем потребовал достать сразу два кувшинчика рома - чтобы слегка нагрелся и не тревожил горло, и только тогда захлопнул крышку. Мало что так сильно действует на людей, как темнота и сырость. То ли каждый человек где-то в глубине души всегда помнит о могиле, то ли еще по какой причине...