Тупик
Шрифт:
— Рада, что тебе лучше, — сухо произнесла она.
— Медсестра сказала, что меня нельзя волновать. А сама взволновала меня так сильно, что я решила: уж лучше перебраться домой, где никто не помешает мне прийти в себя.
Лотти иронически улыбнулась. Потом взяла меня за правый локоть и загнала обратно в кровать.
— Вик, тебе придется побыть здесь еще денек-другой. У тебя вывих плеча. Нужно поменьше шевелить им, чтобы не порвать связки. Поэтому тебя и закатали в гипс. Кроме того, когда машина перевернулась, ты ударилась головой о дверцу. На голове глубокий порез, ты шесть часов была
Я села на кровати.
— Но, Лотти, мне нужно поговорить со столькими людьми! А «Люселла» отплывает в семь часов. Если я не позвоню туда немедленно, будет поздно.
— Боюсь, уже восьмой час... Я скажу, чтобы тебе поставили телефон обратно, сможешь звонить кому захочешь. Но учти, Вик: ты, конечно, девочка крепкая, но как минимум два дня плечо должно находиться в покое. Понятно?
У меня из глаз закапали слезы. Голова раскалывалась. Я легла и позволила Лотти раздеть меня, прицепить руку обратно к дыбе. Честно говоря, я была рада, что можно снова улечься, хоть и ни за что в этом не призналась бы.
Лотти сходила в сестринскую и вернулась с телефоном. Увидев, как позорно я воюю с наборным диском, она отняла у меня аппарат и набрала номер сама. «Люселла» действительно уже ушла.
Глава 12
Лежу в постели и слушаю сказки
На следующий день хлынул целый поток посетителей. Чарлз Мак-Кормик, сержант дорожной полиции, явился рассказать мне подробности и записать мою версию случившегося. Я рассказала ему все, что запомнила. Как я и подозревала, обгонявший меня самосвал, выдвинувшись в левый ряд, наскочил на седан, который вынесло вправо. Водитель седана расшиб себе голову о ветровое стекло. Двое пассажиров находятся в реанимации, причем у одного из них поврежден позвоночник. От ужаса и чувства вины я совсем скисла, и сержанту пришлось меня утешать:
— У них не были пристегнуты ремни безопасности, хотя вряд ли это спасло бы их. Но кто знает? Вас, во всяком случае, спасли только ремни — ведь машина несколько раз перевернулась. Шофера самосвала мы арестовали. На нем-то ни единой царапины. Неосторожное вождение, непреднамеренное убийство.
— Вы осмотрели мою машину?
Сержант взглянул на меня с любопытством.
— Кто-то выкачал всю тормозную жидкость и надрезал тросики привода рулевого управления. Оставил только один проводок, чтобы вы могли как следует разогнаться.
— А как же мне удалось остановиться у светофора на Сто третьей?
— В цилиндре осталось немного тормозной жидкости. Если нажать на педаль слегка, тормоза кое-как работают. Но если со всей силы, ничего не получится... Кто же устроил вам такой подарочек? Где вы оставляли автомобиль?
Я сказала. Сержант покачал головой:
— В порту полно хулиганов. Вам повезло, что вы остались живы.
— Слабое оправдание для того охранника, который дежурит возле элеватора компании «Зерно трех штатов». Пошлите кого-нибудь потолковать с ним. Возможно, он что-нибудь видел.
Мак-Кормик сказал, что подумает на эту тему, задал мне еще несколько вопросов и удалился.
Потом мне принесли здоровенный букет весенних цветов с запиской: «Вик, приношу соболезнования. Поскорее выздоравливайте.
Пейдж».Очень мило с ее стороны. Жена Бобби Мэллори прислала мне цветок в горшке. Мюррей Райерсон явился лично и вместо букета принес кактус. Ему казалось, что это очень остроумно.
— Вик, ты живуча, как кошка. Никому еще не удавалось влететь под грузовик и при этом остаться в живых.
Мюррей — здоровенный детина с кудрявыми рыжими волосами. Что-то среднее между шведом и евреем. Его широченные плечи и зычный голос заполнили собой всю палату.
— Привет, Мюррей. Ты слишком доверчиво относишься к газетной брехне. С самосвалом сталкивалась не я — в последний момент он свернул и сшиб другой автомобиль.
Мюррей подвинул к кровати виниловое кресло и откинулся назад.
— Что же произошло?
— Ты что — пришел навестить больную или взять интервью? — сердито спросила я.
— Договоримся так: ты мне — интервью, я тебе — историю про Пейдж Каррингтон. Идет?
Мое лицо просветлело.
— Ну и что ты выяснил?
— Мисс Каррингтон — очень работоспособная девушка, извини, молодая женщина. У нее есть старшая сестра, братьев нет. С пятнадцати лет получала стипендию Американского театра балета, но дальше не потянула. Живет в квартирке на Астор-стрит. Отец умер. Мать живет в южном Парк-Форесте. Семья небогатая. Должно быть, имеет богатого покровителя. А возможно, ей платят кучу денег в балете. Если хочешь знать подробности, найми частного детектива. Во всяком случае, Пейдж уже несколько лет живет в одной и той же квартире.
Я нахмурилась:
— Говоришь, мать живет в южном Парк-Форесте? А Пейдж сказала, что выросла в Лейк-Блаффе.
— Может, так оно и было. Я же сказал, где сейчас живет мать, только и всего... Теперь про ее отношения с твоим кузеном. Примерно с месяц или около того по городу поползли кое-какие сплетни. В публичных местах Бум-Бум с ней не появлялся, поэтому Грета не сразу вышла на след, но в марте кто-то из наших засек их на стадионе. Если у них и были серьезные отношения, то они их не афишировали. Мы поговорили кое с кем из хоккеистов. У них такое ощущение, что Пейдж ухлестывала за Бум-Бумом, а он не то чтобы очень.
Это известие доставило мне массу удовольствия — честно в этом признаюсь.
— Теперь твоя очередь. — Мюррей уставился на меня своими жизнерадостными голубыми глазками. Я сообщила ему подробности аварии.
— Кто выпустил тормозную жидкость?
— Полиция говорит, хулиганы из порта.
— А ты что думаешь?
«А я думаю, это сделал тот же человек, который столкнул моего брата с пирса». — Эти слова я произнесла мысленно, а вслух сказала:
— Понятия не имею. Просто ума не приложу.
— Вик, если бы это сказал кто-то другой, я поверил бы. Но тебе не верю. Ты здорово разозлила кого-то, и тебе изуродовали автомобиль. Так что давай — кого ты достала?
Я закрыла глаза.
— Скорее всего лейтенанта Мэллори. Он хочет, чтобы я не совала нос в дело Келвина.
— Это кто-то из порта.
— Мюррей, оставь несчастного инвалида в покое.
— И этот кто-то связан с делом Келвина.
— Никаких комментариев.
— Вик, я с тебя глаз не спущу. Хочу видеть все собственными глазами.