Туристка

В своём маленьком номере с вентилятором на потолке я проводила ровно столько времени, сколько требовалось для сна и ухода за собой. Не теряя ни минуты драгоценного времени – ведь, как известно, в путешествии оно всегда проходит скоротечно, – брала большой блокнот с плотными листами, пару карандашей, фотокамеру, карту города и уходила на долгую прогулку…

Я была впечатлена марокканской архитектурой: величием невероятной мечети Хасана, на которую смотрела, застыв от невообразимого восхищения, прекрасным дворцом Макхама-дю-Паша, словно появившимся из сказки «Тысяча и одна ночь»… Меня удивили многообразие и экзотичность блюд, начиная от национальных марокканских супов, мясных пирожков, ароматно приправленной баранины и заканчивая медовыми сладостями. Но окончательно меня сразила красота местных женщин. Их скромность не была притворной: женственность читалась в каждом движении и взгляде, а покорность являлась не просто чертой характера – она была заложена бабушками и матерями в каждую из них ещё в детстве, однако стоило взглянуть в эти большие карие глаза, как сразу становилось ясно: в них живут мудрость и сила, способная выдержать всё на свете. Быть художником – значит уметь распознать красоту, отыскать её там, где она остаётся незримой для других. Увиденное рождало во мне новые эмоции и чувства. Было бы жестоко запереть в себе этот прекрасный мир на веки вечные. Хотелось показать его всем!

Я вернулась в отель, взяла всё необходимое и отправилась на Набережную, чтобы приступить к созданию нового шедевра. Назойливый прибрежный ветер так и норовил отвлечь моё внимание от работы, то и дело выбивая кудрявые локоны из небрежной причёски.

Время близилось к шести. Жаркое солнце постепенно удалялось в иную обитель, и воздух от этого становился немного холоднее. Но тут было слишком хорошо, чтобы уходить так скоро, тем более моя работа только началась. Я была не в силах оторвать карандаш от холста, уверенно выводя чёткие линии – портрет арабской молодой женщины, лицо которой увидела сегодня днём среди толпы.

Длинный белый сарафан совсем не согревал. Моя кожа покрылась «мурашками» от прибрежного ветра, но я только потёрла руки и плечи, чтобы согреться, и продолжила снова.

– Очень красивые глаза! – прозвучал за моей спиной приятный мужской голос.

Безупречный английский и чистое произношение в одно мгновение выдали в незнакомце британца. Я обернулась и подняла глаза: приветливая, счастливая улыбка молодого человека побудила меня улыбнуться ему в ответ. Высокий светловолосый парень крепкого телосложения с красивым лицом, как у аристократа или кинозвезды, выглядел не старше двадцати восьми лет и располагал к доверию. Всему виной – его добрые голубые глаза. Моя ответная улыбка послужила молчаливым согласием к продолжению разговора. Незнакомец опустился на корточки, чтобы мне не пришлось всё время глядеть вверх.

– Ты художница?

– Да, но пока совсем не известная.

– Значит, всё впереди! – Он снова улыбнулся и протянул мне руку. – Уилл.

– Елена, – ответила я, пожимая его руку в ответ. – Откуда ты приехал, Уилл?

– Из Лондона. Я не был дома уже три месяца. Никогда не думал, что смогу уехать в путешествие так надолго. Много где побывал за это время, но здесь нахожусь дольше, чем где бы то ни было.

– И совсем один?

– Да, и, по-моему, это здорово! Заскучать просто невозможно, ведь вокруг много интересного. А откуда приехала ты?

– Из Минска, Беларусь, – уточнила я. – И тоже без компании. Правда, приехала сюда только вчера.

– Что ж, кажется, мы нашли друг друга: два одиноких легкомысленных туриста. – Его забавный вывод рассмешил нас обоих.

В момент этого неожиданного знакомства мне вспомнились опасения сестры. Похоже, ситуация давно минувшего португальского романа снова повторялась, только в другом месте и с другим человеком. Лёгкое непринуждённое начало таких встреч почти всегда сулит бурное и яркое продолжение. Не хотелось отвлекаться от работы, однако я была совершенно не против нового знакомства.

Уильям охотно ждал, пока закончится работа над эскизом, а его присутствие меня нисколько не смущало. Молча и с подлинным интересом он наблюдал за движениями моей руки. Есть люди, которым доверяешь с первой минуты, и Уилл оказался одним из них. Как бы там ни было, интуиция подсказывала, что мне встретился хороший, добрый друг.

Глава шестая

Мы проговорили до рассвета: то сидя до полуночи в кафе, то прогуливаясь по ночной Касабланке или вдоль прохладного океана – везде нам было хорошо. Словно два давних друга, которые не виделись много лет, мы не могли наговориться. Уильям рассказывал мне буквально всё, открыто посвящая в самые значимые события своей жизни, а ещё он задавал вопросы, интересуясь мной и делом, которому я решила посвятить свою жизнь.

Образование Уилла вызывало больше, чем просто восхищение: выпускник Кембриджского университета. Комментарии тут были бы излишни, однако – что поразило меня больше всего – он не был горделив, хотя и имел на это право. Моё скромное образование не вызвало в нём неприязни или высокомерия. Напротив, заметив моё смущение, Уилл произнёс удивительную фразу: «Не образование определяет личность человека, а его душа, характер и отношение к другим». Он был богат, но необычайно прост. Он был красив, но не лишён дара скромности. Учитывая все эти качества, а также юмор и лёгкость наших бесед, вполне можно назвать Уильяма идеальным мужчиной.

За одну короткую ночь мы узнали друг о друге больше, чем требовалось. Казалось, наш разговор опережает время: оно едва за нами поспевало.

Следующий день, а точнее – его половину, я провела в постели, но разбудил меня отнюдь не сигнал будильника: зазвонил телефон.

– Слушаю! – в сонном забвении ответила на звонок по-русски.

– С добрым утром, мисс Елена! – это оказался голос Уильяма. – Уже давно за полдень. Мы проспали лучшую часть дня.

– О Боже! Почти три, – я посмотрела на часы. – Спасибо, что разбудил меня, Уилл!

– Хочу пригласить тебя на обед, а в нашем случае – на завтрак.

– С удовольствием!

– Тогда буду ждать тебя внизу. Спускайся, когда будешь готова, и можешь не спешить. Я пока выпью кофе.

Давно в моей жизни не случалось таких приятных моментов. Но я не спешила броситься в новое чувство с головой. К двадцати пяти годам стала более рассудительной и не такой наивной. Отныне не эмоции управляли мной, а я ими. У неудавшихся в прошлом отношений есть своя польза: характер становится твёрже, а требования – выше, чувства притупляются и взгляд на вещи – куда более трезвый. Однако в одиночестве я пробыла достаточно долго, а потому полагала, что теперь – самое время снова стать счастливой, даже если наша с Уильямом встреча временная, и ей не суждено продлиться дольше этого путешествия.

Я не стала долго выбирать наряд: надела любимое бирюзовое платье, распустила волосы и вышла из номера, прихватив шляпку.

– Надеюсь, не заставила тебя долго ждать…

Уильям поднял на меня глаза и отложил в сторону лежавший на журнальном столике буклет.

– Вовсе нет! – Он улыбнулся и встал. – По дороге сюда заприметил очень уютный ресторан с интернациональной кухней. Скучаю по чему-то простому и европейскому.

– Пожалуй, я тоже не откажусь от привычной кухни. Местные блюда для меня слишком острые.

– Кстати, позвонил тебе не с ресепшена, а из своего номера.

– В каком смысле? Ты ведь живёшь в «Four seasons»! – удивилась я.

– Больше нет. Сегодня утром решил переехать сюда, ближе к тебе.

Эта новость порадовала меня, хотя и была неожиданной.

– Отель слишком простой. Тебе он как-то совсем…

– Совсем не подходит? – Уилл усмехнулся. – Елена, прошу, не думай обо мне, как все! На самом деле я проще, чем кажется. Ты ведь живёшь здесь, значит, и я могу.

Мы познакомились только вчера, и вот он уже здесь – с нескрываемым желанием быть рядом. Это было немного странно, но очень приятно. И всё же внешне постаралась не показать свой восторг относительно его переезда.