Тустеп вдовца
Шрифт:
Энни сказала мне, что теперь я ее пожизненный должник, потому что она рисковала потерять работу.
— Можешь, например, расплатиться билетами на концерт Гарта Брукса, [9] — предложила она. — Потом обед в «Ла Маргарита».
Я ответил, что не буду возражать, если она отправится на обед в «Ла Маргариту» с Гартом Бруксом и что не стану им мешать. Энни обозвала меня сразу несколькими нелицеприятными именами и повесила трубку.
Кэролайн достала из плиты противень и сказала:
9
Троял Гарт Брукс —
— Вот черт!
Наверное, то, что там лежало, в прошлой жизни было кукурузными лепешками с беконом, сыром и сальсой, потому что полоски тортильи [10] и бекона скрутились в колечки и дымились. Сыр стал коричневым, а халапеньо [11] — серыми. Пахло это отвратительно.
— В следующий раз положи сверху фольгу и разогревай при температуре примерно сто пятьдесят градусов, — посоветовал я Кэролайн. — Эта веджвудская плита нагревается, как атомный реактор.
10
Тортилья — лепешка из кукурузной или пшеничной муки со специями; основа некоторых мексиканских блюд.
11
Разновидность перца чили.
— Будь она проклята! — возмутилась Кэролайн и приподняла очки. — Мне нужно возвращаться на студию, чтобы успеть на дневную передачу.
— Ры-ы-ы-ы-ы, — прокомментировал Роберт Джонсон со шкафа.
Я посмотрел на сгоревшую еду, потом на свою приведенную в порядок гостиную.
— Тебе не обязательно было это делать.
— Ерунда.
— Нет, не ерунда, — возразил я. — Я имел в виду, что ты не должна. Не должна заставлять Гэри впускать тебя в мою квартиру и наводить тут уют. У себя ты так не стараешься. И от этого я нервничаю.
Кэролайн прислонилась спиной к раковине и слегка приподняла брови.
— Не стоит благодарности.
Я посмотрел в окно на лагерстремию. [12] Кэролайн уперла руки в бока.
— Господи, Трес, а что, по-твоему, я должна делать? За весь прошедший месяц я тебя практически не видела. Ты три раза подряд отменил обеды, о которых мы договаривались, заставил меня целый час прождать перед «Маджестик» с двумя чертовыми билетами на концерт, а когда я попыталась тебя порадовать…
12
Декоративный кустарник.
— Извини. У меня выдалось непростое утро, Кэролайн.
Она наградила меня саркастической улыбкой.
— Ясное дело. Гонялся за какой-нибудь красоткой в Остине и подглядывал ночью в ее окна с биноклем. Бедняжка.
— Ее убили.
Улыбка Кэролайн немного помедлила и исчезла.
Она выслушала мой рассказ, на ее лице я видел мягкое сочувствие, но на меня она не смотрела. Ее глаза двигались так, будто она решала сложное математическое уравнение, возможно, пыталась сообразить, чем грозит это убийство моей карьере.
Когда я закончил, Кэролайн сложила на груди руки.
— И что сказала Эрейни?
— Что я все сделал неправильно. Дело закрыто.
— А ты что ответил?
— Я уволился.
Через пару секунд потрясенного молчания Кэролайн взглянула
на свои часы, взяла сумочку с кухонной стойки и принялась искать что-то внутри. Она пыталась этого не показывать, но я видел, как ее плечи расслабились, словно ей стало легче.— И что теперь? — спросила она.
— Понятия не имею. Все зависит от того, чего хочет Мило Чавес.
— Иными словами, ты намерен продолжать на него работать без лицензии — вроде того, что ты делал раньше?
Слово «раньше» она произнесла как эвфемизм, заменяющий понятие, о котором нельзя говорить вслух в приличном обществе.
— Может быть, — ответил я.
— А ты не забыл, что, когда ты в прошлый раз попытался оказать этому человеку услугу, тебя чуть не прикончили?
— Не забыл.
— Я не понимаю… до меня не доходит, почему ты не можешь просто… — Она замолчала, и уголки ее губ напряглись.
— Ну, скажи, что хотела, — подтолкнул ее я. — Почему я не могу воспользоваться своим дипломом и преподавать где-нибудь английский язык?
Она покачала головой.
— Меня это не касается, верно?
— Кэролайн…
— Мне пора, Трес, — перебила меня она и добавила без особой надежды: — Ты можешь поехать со мной на студию. Купим что-нибудь перекусить и проведем пару часов в гримерке, как в старые добрые времена. Нам это не помешает.
— Мне нужно позвонить Мило.
Ее сковал ледяной холод.
— Ладно.
Кэролайн закрыла сумочку, подошла ко мне и, едва коснувшись щеки губами и не глядя на меня, поцеловала. От нее пахло детской присыпкой, на носу рассыпались веснушки, с которыми не могла справиться никакая пудра.
— Извини, что побеспокоила тебя, — сказала она.
Как только входная дверь захлопнулась и заработал двигатель ее машины, Роберт Джонсон выбрался из своего убежища, с подозрением посмотрел в окно и наградил меня обещающим все кары на свете взглядом, который, видимо, перенял у Эрейни.
— Если тебе нравится изображать из себя Анну Франк, [13] я тут ни при чем.
Роберт Джонсон подошел ко мне, лениво куснул за лодыжку и отправился к своей миске с едой.
Иногда выдаются такие дни, когда все на свете просто мечтают с тобой подружиться.
Глава 05
На закате небо приобрело цвет вареного баклажана, и семь миллионов скворцов собралось на совет на деревьях и телефонных проводах города. Они издавали пронзительные скрипящие вопли, которые наверняка сбили настройки всех сонаров подводных лодок в Мексиканском заливе.
13
Анна Франк — еврейская девочка, уроженка Германии, после прихода Гитлера к власти скрывавшаяся с семьей от нацистского террора в Нидерландах.
Я стоял на кухне и читал вечерний выпуск «Экспресс ньюз». После того как я открыл третью банку пива «Шайнер бок», у меня возникло приятное ощущение немоты в членах.
Джули Кирнс благородно позволила себя пристрелить в день, когда других новостей не наблюдалось, и маленькая статейка, посвященная ее смерти, появилась на А-12. Меня там тоже упомянули как сознательного гражданина, позвонившего в 911. Автор статьи даже успел сделать домашнее задание и сообщил своим читателям, что они, возможно, помнят песенку Джули Кирнс «Еще три одиноких ночи», записанную Эммилу Харрис в 1978 году, или по ее более поздним концертам в качестве скрипачки и певицы, выступающей на подпевках у восходящей местной звезды Миранды Дэниелс. У полиции нет никаких улик, ни оружия, ни надежных свидетелей.