Тутанхамон
Шрифт:
— Десять палочных ударов ты получишь дома, — сердито вскричал Тутанхамон, опуская меч.
— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель. Но лучше мне быть побитым, чем, — он обернулся к царю Куша, — чем кому-то убитым. Зачем умирать в день своего хеб-седа?
— Ах, Тутмос, Тутмос, — вздохнула царица.
Эйе торжествующе повернулся к ней.
— Я же говорил — он в Куше, — ехидно напомнил он.
Тутмос подошел к Нефертити, почтительно скрестил руки на груди, поклонился.
— Моя царица, прошу меня простить за столь неожиданный отъезд. Мой брат решил жениться на рабыне из Финикии. Возникли
Эйе, завистливо наблюдавший за Тутмосом и Нефертити, решил отличиться.
— Тебя видели с этой самой рабыней. Очень красивая, говорят. Ничего не скажешь.
Тутмос пропустил адресованные ему слова мимо ушей и, не спуская пылкого взгляда с царицы, пояснил:
— Это мой родной брат. Царице, наверное, известно, что мы близнецы.
Царица промолчала, глядя не на Тутмоса, а куда-то мимо. Казалось, она вся была поглощена своими мыслями и ничего не замечала вокруг. Наконец она подняла голубые глаза на Тутмоса.
После смерти мужа Нефертити дала себе зарок — не выходить замуж. Однако жречество никак не было согласно с её решением. Сороковой день траура был не за горами. Египет ждал нового фараона. Эйе и сторонники торопили царицу — выбери мужа, нового царя. Но крутой и своенравный характер царицы не позволял переступить гордыню. Вдобавок ко всему, она просто не хотела выходить замуж не любя. Дни летели быстро. И вот тогда-то она приняла решение. После снятия траура провозгласила фараоном мужа старшей дочери — Сменхкара, который, сохранив приверженность религиозным догмам Эхнатона, рьяно принялся за старое. Фиванские жрецы, затаив злобу против нового царя, искали удобного случая, чтоб рассчитаться с ним и вернуть себе былое благополучие. Тутмоса тогда она ещё не понимала…
— Когда можно будет приступить к прерванным работам, Тутмос?
Кушский царь придвинулся к Тутанхамону, обиженно отвернувшемуся от всех.
— Прости меня, Небхепрура. Я погорячился. — Затем он повернулся ко всем. — Приглашаю на праздничный обед.
Тутмос подался вперед, приблизившись к царице, и тихо ответил:
— Богиня моя, строительство твоего дома будет завершено к началу второго месяца Всходов.
Тутанхамон дружески похлопал по плечу недавнего обидчика.
— Я прощаю тебя, кушский царь. К тому же, если признаться честно, захотелось поесть.
Кушский царь знаком подозвал слугу.
— Обедать будем здесь. Дорогой Небхепрура, ты не возражаешь? Здесь так прохладно…
— Отлично, отлично.
«Ты ещё попляшешь, мальчишка», — подумал хозяин, а вслух произнес:
— Передай повару — если попадется хоть одна кость, пусть пеняет на себя.
Тутанхамон поднял руку.
— А мне только поджаренные ребра.
Присутствующие удивленно переглянулись, но смолчали. Фараон Куша тупо захлопал глазами.
— Мой фараон, — обиженно выдавил он, — в нашем городе не принято угощать костями.
— А я хочу поджаренные ребрышки, — упрямо повторил Тутанхамон.
Эйе решил отомстить за уязвленные чувства мудреца и отвергнутого любовника.
— Мой фараон, не забывай — мы в гостях, — повысил он голос.
Тутмос вопросительно взглянул на царицу.
— Я не понимаю его.
— Мой зять совсем ещё
ребенок. Так и норовит против течения.Тутанхамон поднял руку.
— Довольно, — вскричал он Эйе. — Египтом правлю я. И не смей мне больше указывать. — Затем он повернулся к слуге. — Слушай мой приказ. На первое — всем подать овощной бульон. На второе — поджаренные кости. Десерт — на усмотрение хозяина, царя Куша. Мясо животных немедленно отправить на рынок. За невыполнение данного приказа все виновные будут жестоко наказаны. Ты понял?
Слуга тотчас склонил голову.
— Теперь иди.
Наступила напряженная пауза. Все понимали, приказ есть приказ. Небхепрура не прощает провинившихся. Он уже успел наказать Ипи по дороге в Куш десятью палочными ударами.
Молчание нарушил осмелевший на правах хозяина кушский царь.
— Мой фараон, прости, но это самый нелепый приказ, который я когда-либо слышал. Я повинуюсь, но простолюдины просто обнаглеют.
— Этим, кстати, я укрепляю твою власть.
— Боюсь, что подрываешь.
Тутанхамон безнадежно развел руками. Никто не желает считаться с его дальним прицелом в политике.
— Никто мня не понимает. Никто. Вот что меня печалит.
Тутмос подошел к Тутанхамону, поклонился.
— Мой фараон, царица Нефертити отказывается от обеда.
Нефертити раздраженно дернулась.
— Овощной суп успел надоесть уже в дороге, — зло бросила она.
Эйе воздел руки к небу, обращаясь к нему.
— Могущественный Египет начал разлагаться. Я тоже отказываюсь от обеда.
Двенадцать рабов, тяжело дыша, приволокли огромный золоченый стол с резными рожками. Четверо внесли во двор массивный золотой трон, предназначенный фараону Египта. Вскоре подошли и слуги с яствами на подносах.
— Дорогие гости, — обратился хозяин Куша, — не будем ссориться. Перекусим и посветлеем в мыслях. Уважаемый Эйе, садись здесь, рядом со мной. Дорогой Небхепрура, сюда, во главу стола, так, так. — Улучив момент, он прошептал Эйе:
— Потом поговорим.
Тутанхамон, едва усевшись, принялся за еду.
— Жареные ребра — моя слабость. Рекомендую всем.
Нефертити недовольно фыркнула, однако уселась.
— Простые египтяне скоро ожиреют, а мы превратимся в свору облезлых собак.
Тутмос услужливо протянул ей горячие лепешки и, когда Нефертити протянула руку, он легонько прижал её палец.
— До конца своей жизни буду служить тебе с собачьей преданностью. Верь мне, — страстно прошептал он.
— Не все собаки преданны, однако, — вполголоса заметила она.
— Ты не просто царица. Ты царица моей души, моей жизни. Ты гимн любви. Я всю жизнь любил тебя. Потому и не женился. Попрошу Небхепруру… Хочу официально…
Царица покачала головой.
— Не надо. Повремени немного. Построим дом, а там будет видно.
— Объедение, — причмокнул Тутанхамон, закончив трапезу.
Кушский царь тоже одобрительно закивал.
— По чести говоря, не ожидал. Вкусно…
— Вкусно, — передразнил его Эйе. — Каждый день даже жена надоедает.
Общий смех действительно развеселил. Заулыбались даже телохранители фараона, обычно суровые.
— Ловелас ты старый, Эйе, — пошутил Тутанхамон.
— Я ещё не старый, — встрепенулся тот.