Твоё? Сделай сам

Дай почувствовал приступы ревности, и ему захотелось уйти. Под предлогом срочных дел он начал одеваться. Рада сообразила в чём тут дело. Чтобы Дай не ревновал, она сказала следующее:

– Я выйду с тобой. Покормлю кошечек у подъезда, дельфиниум полью. Не смотря на популярность, у Леса есть проблемы с личной жизнью. Не бывает, чтобы всё было хорошо. Мы с ним не говорили об этом, но ещё с института я ни разу не видела его с девушкой.

На улице солнце приятно грело кожу. Рябина налилась красным и свисала гроздьями, создавая ощущение плодородности и достатка. Дай потянулся попрощаться и увидел в руках Рады бумажное издание в стильной чёрно-белой обложке.

– Что это? – спросил он.

– Это последняя книга Леса. Её ещё нет в продаже. Экземпляр для критиков. Прочитай и приходи на презентацию. Ты должен увидеть это сам.

– Я приду, – буркнул Дай.

Немая

К строительной площадке, где возводился многоэтажный жилой комплекс, подошёл молодой человек в белом поло с кожаной папкой для документов. Молодой человек работал поставщиком оборудования для застройщиков и приехал обсудить детали крупной сделки. Охранник на проходной поприветствовал гостя и не стал настаивать на обязательной по правилам безопасности каске. Он знал, что в ответ услышит: “Моя жизнь – моё дело”.

После долгих переговоров молодой человек спустился в рабочую зону, чтобы оценить технологию заливки фундамента. Он отметил, что здесь многое нуждалось в усовершенствовании. Хотя бы взять эту сваезабивочную установку. Он окинул экспертным взглядом громадный, не менее 20 метров в высоту, чпокиватель на колёсах. По одним только шумоизоляционным наушниками, висевшим на гвоздике в кабине, было понятно, что вся вибрация уходила в невыносимый грохот вместо того, чтобы использовать её для создания стоячей волны, которая усиливала бы проникновение сваи в грунт.

Прогуливаясь дальше вдоль строительного котлована, молодой человек, завороженный масштабами стройки, размечтался. На сколько ощутимо его оборудование облегчит жизнь обычным трудягам-операторам! Ведь сейчас разве что немой мог стерпеть такой шум. Можно посчитать, на сколько увеличится эффективность производственного процесса! А он заработает на этом объекте около миллиона! Он не мог себе представить, что такая сумма может быть зачислена на его счёт. Сначала он возьмёт отпуск и поедет в кругосветное путешествие, потом купит себе…

На этой радостной мысли правая нога молодого человека поехала вниз вместе с булыжником, на который наступила. Камень и человек наперегонки полетели вдоль отвесного обрыва. У камня была фора, поэтому он первый шлёпнулся в мутную от глины и песка, светло-коричневую лужу подземных вод. Молодой человек, сделав в воздухе неполное сальто, припечатал камень сверху. Головой. Вода скрыла тело по шею. Голова осталась лежать на воздухе и окрасила камень кровью.

Тем временем у строителей закончился обед, и они дружно возвращались к работе. Немая забралась в кабину своей сваезабивной установки. Немая не была немой с рождения. Говорить она научилась вместе со всеми, без задержек. Как и большинство детей, к 4 годам уже уверенно разговаривала. Но её нельзя было назвать обычным ребёнком. Когда другие девочки клянчили в “Детском мире” кукол в бархатных платьях, Немая бежала к стенду с игрушечной строительной техникой. В возрасте 6 лет она заметила, что можно не задавать вопросов взрослым. Всю необходимую информацию об окружающем мире можно добыть через наблюдение, запоминание и игру. В средней школе ей открылся безграничный мир интернета. К ней пришло осознание, что речь кишит необдуманными вопросами, необоснованными выводами, повторениями, словами-паразитами и прочим мусором, отнимающим время. В то время как письменная формулировка мыслей отцеживала саму суть. Радость общения со сверстниками перенеслась в чаты. Естественно, что такие самоограничения сказались на эмоциональном интеллекте. Внутренние переживания накапливались и под давлением стресса взрывались вулканом неадекватного поведения. Она могла без видимых на то причин встать и уйти с урока или распотрошить в крошки булку в столовой. Сверстники издевались над её странностями. Находится рядом с ней на переменах считалось позорным. Полный отказ от устной речи случился после буллинга от подруг. Немая поделилась с ними своей тайной любовью к мальчику.

– Теперь мы будем называть тебя Туткой, – смеялась одна из подружек на следующий день.

– Прости, Тутка! – подхватила вторая.

– Ведьма!

Это было последнее слово, произнесённое Немой. С тех пор в неё вселилась стойкая уверенность, что всё сказанное будет использовано против неё же. И она замолчала. Ни взросление, ни родители, ни профессиональные психологи не смогли ей помочь.

Немая настроила рабочий режим сваезабивной машины, надела звукоизолирующие наушники и начала долбить землю-матушку. В котловане стоял невыносимый грохот. Осматривая рабочий периметр с высоты кабины, Немая заметила на дне котлована отсутствующий ранее предмет, похожий на голову человека. Она прищурила глаза, но зрение не позволяло однозначно идентифицировать находку. Кроме того, кабина постоянно вибрировала, ещё более усложняя задачу. Оставалось только рассуждать. Если бы там лежал человек, то он был бы в хорошо различимой белой каске, либо каска валялась неподалёку. Потому что без каски находиться на стройке запрещено по закону. Ненадолго это умозаключение успокоило её. Потом она вспомнила, что неоднократно видела на стройке людей в деловых костюмах, но без каски. От волнения сильно зачесалась рука, но она не обращала на это внимание. Всё внимание сконцентрировалось на неопознанном объекте в огромной луже. По-хорошему, нужно заглушить забойник и спуститься вниз проверить. Вдруг там действительно человек. Но потом ведь опять подготавливать машину, а это – срыв сроков, а это – лишение премии. Окрикнуть проходящего мимо рабочего, чтобы тот проверил, понятное дело, она не могла. Немая вовсю размахивал руками, стучала по стеклу, но рабочий так её и не заметил. Покидать включённую установку запрещали правила. Немая опустилась на сиденье в бессилии. До завершения автоматического режима машины оставалось два часа. Долгие два часа. И тогда она сможет убедиться, что в луже нет никакого человека.

“Возможно, это голова куклы. – Подумалось ей. – Наверно, дочка прораба опять приходила и случайно обронила игрушку, пока мы обедали”. Потом она вспомнила, что видела прораба на обеде. Без дочки.

Очень долгие два часа.

“Так это же Азатик опять вывалил мусорный бак! – обрадовалась Немая. – А там ведь может быть всё что угодно!”

“Все что угодно!” – повторяла она про себя.

На радостях она забыла, как пару дней назад на пальцах объясняла разнорабочему Азату, что котлован – это ему не мусорный полигон. Азат, не понимая жестовый язык, разводил руками, приводя Немую в бешенство. Сейчас она очень надеялась на то, что Азат так ничего и не понял. Лишь бы это был мусор. Лишь бы там лежал не человек.

Таймер показывал пять минут до окончания автоматического режима, когда Немая заметила, что голова зашевелилась. У неё перехватило дыхание. Из воды появилось грязно-коричневое поло. Больше нельзя ждать. Немая не задумываясь ударила по красной кнопке аварийной остановки. Молот завис над сваей. В воздухе повисла гробовая тишина.

“Хорошо хоть живой,” – вертелось у неё в голове. Скинув наушники с головы, Немая выскочила из кабины и, минуя невысокую лестницу, спрыгнула на землю. Молодой человек сидел на дне котлована, обхватив голову руками. Немая нашла наименее отвесный склон и съехала по нему вниз. Мыча, выкрикивая нечленораздельные звуки, она обняла молодого человека за плечи, но тот никак не отреагировал. Его тело пронизывала дрожь.

Наконец он приподнял голову с колен и завопил через слёзы: “Ничего не слышу!” Немая со всей силы хлопнула два раза в ладоши.

“Ничего не слышу!” – повторил молодой человек, не реагируя на хлопки.

Немая подставила плечо под его подмышку, чтобы помочь выбраться из ямы. Из уха молодого человека капала кровь.

Глухой

Кто-то из рабочих заметил копошение в строительном котловане и, тыча пальцем, крикнул: “Люди за бортом! Тащите лестницу!”

Потерпевших облепили зеваки. Строители тщетно пытались узнать у оглохшего молодого человека в промокшей до ниточки одежде, что случилось и как ему помочь. Его мучал ужасающий, сильнейший шум в ушах, похожий на гул бесконечной посадки самолёта. Его дополнял озноб после долгого пребывания в холодной воде. Лицо наполовину скрывалось под коркой запёкшейся крови. Как только его вытащили из ямы, он без сознания повис на плече Немой. Немая в подробностях описала произошедшее на бумаге, начиная с того момента, когда она заметила движение на дне котлована. Чувство вины не позволило раскрыть всю правду.

Оглохший очнулся в “Газели” скорой помощи. Он лежал на носилках, раздетый до трусов и завёрнутый в два шерстяных одеяла. Носилки то и дело подбрасывало на ямах. Шум в ушах стал немного тише. Немой рядом не было. Когда подъехала скорая, она потерялась в сутолоке людей и собственного раскаяния. Оглохшему её не хватало, потому что Немая была первой, кто пришёл ему на помощь.

К счастью, рядом сидела медсестра. Под рабочей курткой скрывался белоснежный халат. Она так спешила на выезд, что не успела снять его. Увидев его открывшиеся, полные надежды глаза, медсестра положила руку ему на грудь. Оглохшему она показалась такой доброй и заботливой, что только она и сможет ему помочь. Потом он увидел, как безмолвно шевелится её маленький кругленький ротик.