Твоими глазами

– Обязательно вспомню об этом в следующий раз, когда ко мне вот в таком виде приблизится плотоядный вер, – пробурчал Пожиратель Грехов.

Но Эккарт не слушал. Его мощные когтистые лапы мягкими касаниями скользили по телу ведьмы, будто он дотрагивался до маленького хрупкого ребенка.

– Внутренних повреждений нет, пульс относительно нормальный, – нахмурился он, – но я не понимаю… мне казалось, что все должно было быть намного хуже.

– Наверное, твоя женщина с ней поработала, – Алек устало сел прямо на пол. – Меня она здорово тряхнула. До ее шокотерапии я думал, что неделю не встану, как минимум.

– Эта женщина – моя жена, – лениво рыкнул Эккарт.

Он не слишком прислушивался к Падшему. Оборотня больше занимали лязгающие металлические звуки в глубине дома.

– Мне кажется, что вы можете проводить ритуал связывания судеб только после рождения общего ребенка. Разве нет?

– А мне кажется, что ты слишком болтлив для умирающего, – иронично заметил вервольф. – Бери девушку и тащи свою задницу вниз. Постарайся, чтобы она не очнулась и не стала глазеть по сторонам – ужасов для нее достаточно. Выйдешь из дома – спрячься. Должны подъехать близнецы, дождись их. Если вернутся те пятеро, что уехали – не геройствуй, а постарайся свалить подальше.

– Блин, никогда бы не подумал, что существо, которому столько лет, как тебе, может так выражаться на сленге, – пробормотал Падший, подхватывая бессознательное тело ведьмы.

– Аккуратнее, – Эккарт уложил Олю поудобнее, – люди слишком хрупкие, а она хороший ребенок.

– Я учту, – кивнул Алек, одной рукой держась за перила, а другой, обхватывая ведьму за талию, – чего не сделаешь ради друзей…

– Кто бы мог подумать, что настолько древнее существо может так много болтать… – пробормотал оборотень, темным пятном тени исчезая в глубине дома, куда его влекли лязгающие звуки.

***

Когда прольется кровь – отпусти зверя.

Эккарт резко остановился на середине коридора и потряс головой. Слова Сегунды прозвучали так четко, будто пикси сидела у него на плече. С одной стороны, галлюцинация была очень некстати – вервольф знал, что в эти минуты его самке требуется помощь. С другой – ничто в жизни не происходило просто так, и видит Богиня, крови сегодня пролилось предостаточно. Подумав еще секунду, мужчина пожал плечами. Он и так почти обернулся сегодня, так почему не завершить процесс? В доме осталась только Фир, а близнецов он узнает по запаху – ни один вожак не тронет члена своей стаи. Что до остальных… попадутся ему, значит сами виноваты. Встав на колени и опершись ладонями в пол, Эккарт позволил второй сущности взять верх.

Все было не так, как показывают в фильмах. По его телу пробежала волна, свивающая мышцы в тугой клубок, а кости заскользили под кожей, будто не соединенные суставами. Казалось, что человек сделан из пластилина, покрытого кожей, тающего на солнце, и теперь перетекает в другую, отличную от первоначальной, форму. Дыхание стало сбивчивым и хриплым. Рука, судорожно скользнувшая по полу, оставила четыре глубокие борозды от когтей на деревянном полу. Внезапно его тело будто взорвалось изнутри, извергнув наружу огромного белоснежного зверя.

Оттолкнувшись лапами, он встал, почти заполнив коридор своим массивным телом. Тугие клубки мышц перекатывались под кожей, густая белая шерсть чуть отсвечивала в темноте. Вторая ипостась Эккарта совершенно точно относилась к роду псовых, но называть его волком было бы примерно как сравнить тигра с котенком. Мощные челюсти и очень крупные лапы делали его похожим на мастиффа, а желтые глаза, выпуклый лоб, тяжелый толстый хвост и своеобразный окрас выдавали причастность к роду Canis Lupus[39].

Понюхав воздух, зверь тряхнул головой и направился дальше.

***

Думать ей было некогда.

Перекатившись вправо, Фир подняла ножи, скрестив их вверху, чтобы блокировать удар короткого меча в руках фомори и тут же получила удар ногой в живот. В ответ Шапка пнула противницу ногой в пах, лишая ту равновесия и заставляя наклониться вперед, чтобы не упасть. Другую ногу Ллариг резко выбросила вверх, ударив пяткой точно в подбородок блондинки. От удара голова фомори откинулась назад, а короткие волосы взметнулись, открывая рваную рану на шее, едва прикрытую широким шипованным ошейником.

Остановившись в дверном проеме, Эккарт не стал отвлекать Шапку. Если случится что-то непредвиденное, вервольф всегда сможет помочь своей самке, а вмешавшись сейчас, легче было навредить. Он отлично слышал, как проходит бой – чуткие уши оборотня улавливали малейшие оттенки звуков, а глаза различали легкие тени, мелькающие с огромной скоростью. Это было достаточно закономерно – тело фейри намного быстрее человеческого, обычный смертный даже не смог бы уследить за движениями Ллариг и ее соперницы. Впрочем, вер больше полагался на слух и запахи, чем на свое слишком слабое зрение.

Спружинив всем телом, Шапка рывкам встала на ноги. Подхватив оброненные ножи, она метнула первый в гойдела, стоящего в дальнем углу комнаты со сжатым в руках тонким ремешком. Второй клинок она воткнула в правое плечо фомори, примерно на три пальца ниже ключицы – отключить рабочую руку противницы. Чтобы блондинка не пыталась встать, сидхе ударила ее ногой в висок. Фомори хрипло выдохнула и упала, ударившись затылком. Весь бой занял не больше двух минут.

Каким-то шестым чувством Фир знала, что ее любимый уже тут. Повернув голову к дверному проему, Шапка убедилась в этом. Пробежавшись взглядом по комнате и убедившись, что противники обездвижены, она без опасений подошла к огромному зверю. Эккарт часто говорил, что боится причинить ей вред, когда его животная форма доминирует, но Ллариг могла поставить все, что имела – этот мужчина никогда и ни при каких обстоятельствах не причинит ей вреда. Его большая лобастая голова уперлась ей в живот, заставив чуть покачнуться. Мягкий мех с шуршанием прошелся по костюму, когда оборотень потерся об Фир головой в жесте, несомненно, означавшем ласку. Его влажный длинный язык прошелся по женской шее, слизывая пот, а ее руки утонули в густом белоснежном подшерстке.

– Я все сделала, – глухо прошептала она, – они уже ушли из дома?

Оборотень утвердительно фыркнул. Эккарт был рад, что предчувствие обмануло его, но никак не мог отделаться от неприятного ощущения незаконченности, как будто в этой ситуации существовала деталь, которую они оба упустили. Шапка почувствовала его настороженность без слов и мгновенно напряглась. В тишине, воцарившейся в комнате, послышался тихий шепот.

Раненый гойдел лежал в углу. Алая струйка вытекала из его окровавленного рта, а пузырящаяся рана в груди указывала на пробитое легкое. Зарычав, оборотень оттолкнул девушку за спину, загородив ее собой и став мордой прямо к друиду. Оскаленные клыки были похожи на миниатюрные кинжалы, а полуслепые глаза зверя отсвечивали желтыми бликами. Слишком медленно. Слово, сорвавшееся с губ гойдела на выдохе, активизировало сложное заклинание, превратив простое бормотание в нечто осязаемое и смертельно опасное. Наблюдавший со стороны сказал бы, что в сидхе полетела большая стрела, будто сотканная из тепла и света. Эккарт повернулся и привстал на задние лапы, чтобы защитить Фир, закрыв ее как можно большей поверхностью своего тела.

Когда заклинание врезалось в зверя, послышался запах горящей шерсти. По инерции его отбросило назад, на женщину. Взрывная волна прошла по комнате, повалив всю мебель на своем пути, уничтожив тусклую лампу под потолком и начисто выбив дверь. Гойдел, будто истратив последние силы на заклятие, затих в углу. Ллариг, потеряв сознание, лежала на полу, накрытая огромным зверем, в боку которого была ужасная рана с обожженными краями.

Стройная и довольно миниатюрная девушка с трудом встала, помогая себе левой рукой. Зашипев от боли, она выдернула из плеча кинжал с черными каменными вставками по лезвию, затем перехватила его поудобнее и всунула его под ошейник, тупой кромкой к шее. Острое лезвие сделало свое дело – кожаный ремень с густо прошипованной внутренней поверхностью со звяканьем ударился об пол. Следующими были наручники. Несколько ударов рукоятью ножа по каменным вставкам раздробили достаточно хрупкий обсидиан сначала на правом, а затем и на левом запястье. Совершив последнее усилие, фомори разогнула металл и отбросила от себя ставшие бесполезными железки. Посмотрев на сидов, она пожала плечами – причин вредить им не было. А вот гойдел…