Твоими глазами

– У нас тут лишняя деталь, – его пальцы поддели легкое кружево трусиков.

– Да, – легко согласилась Шапка.

Она чуть расставила ноги, не мешая вервольфу делать то, что ему хочется.

– Это исправимо, – пророкотал он прямо ей на ухо.

Спускаясь вниз поцелуями, Эккарт полностью обнажил ее тело. Глаза вера мерцали в полутьме, но зверь не рвался наружу – то ли чувствовал собственное потомство, которому ни в коем случае нельзя было навредить, то ли просто пришел в такую гармонию со своим носителем, что превращение стало уже необязательным. Сейчас, коленопреклоненным, он чувствовал, что все было верно и правильно. Идеально. Фир обернулась к нему с улыбкой, сияющей на лице. Ее затуманенный страстью взгляд пробежался по телу любовника, а с губ сорвалось довольное мурлыкание, перешедшее в удивленное восклицание. Оборотень вопросительно изогнул бровь. Шапка протянула руку, легонько дотронувшись до мужской груди. Там, переливаясь плотным кровавым маревом, темнели руны, обозначавшие ее имя…

Эпилог

Свет заливал всю комнату, заставляя Шапку довольно щуриться. Комфортно устроившись в центре огромной кровати, женщина нежилась в солнечных лучах всем телом. Она не отважилась выйти на улицу, чтобы насладиться последним летним теплом – хотя сидхе не могли подхватить обычную человеческую простуду, Эккарт бы просто сошел с ума от беспокойства. Ох уж это его новое маниакальное стремление контролировать каждый ее шаг, чтобы оградить от мнимых или не очень опасностей… Опершись о дверной косяк, оборотень с обожанием смотрел на свою женщину. Его влажные после ванной волосы вились кольцами, теперь спускаясь чуть ниже плеч. Полусидхе помнил, как Даннан радовалась внешней красоте своих детей. Это была собственная благодарность Эккарта за бесценный дар, как нечто, подтверждавшее давнее соглашение с Богиней.

Он по-прежнему носил темные очки, но теперь уже по другой причине – зрение вервольфа так и осталось слишком интенсивным, отзываясь болью в висках на любой яркий свет. Как ни странно, вервольфу это совершенно не мешало, тем более что ночью он теперь видел гораздо лучше. Один из врачей-веров со специализацией в офтальмологии разработал для него новый тип оправы, почти не пропускающий свет, что существенно повысило комфорт в течение светового дня. Так что теперь Эккарта все устраивало.

– Может быть, ты, наконец, присоединишься? – в ее голосе слышалась усмешка, – у меня тут как раз осталось место…

Оттолкнувшись от косяка, мужчина подошел к постели и присел рядом на корточки. Фир потянулась к нему всем телом, инстинктивно, как делала столетия, и любимый ее не разочаровал. Он придвинулся чуть ближе, нежно поцеловав женщину в губы, и потерся носом о ее щеку.

– Ты пахнешь счастьем, – довольно заметил вервольф.

– А чем пахнет счастье? – рассмеялась Ллариг.

– Тобой, – шепнул ее любимый, – и если бы мне не нужно было сопровождать Ану в аэропорт за дочкой Ноэля, то…

– Ну, ты определенно лучший вариант, – длинные пальцы Фир запутались во влажных волосах оборотня. Женщина смотрела на него с безграничной любовью. – Вадиму нужно учиться вести себя в обществе фейри, а ты замечательный пример для подражания. Да и Оллин спокойнее, когда воин рядом. По крайней мере, она не вздрагивает от любой тени.

Они немного помолчали, наслаждаясь обществом и прикосновениями друг друга. Солнечный луч упал в волосы Ллариг, превратив их в алый пожар. Оборотень закрыл глаза, почти ослепленный яркими бликами.

– У Беленуса какие-то проблемы с клубом, – Эккарт придвинулся ближе, вдыхая запах любимой, – он и Аили пытаются все решить, но пока не очень успешно.

– А мальчики? – От солнечного света отраженного стеклами темных очков ее зрачки превратились в маленькие черные точки, окруженные озерцами радужки.

– Как я понял из путаных объяснений Макккона, они пытаются подтолкнуть Дарена сюда, – не меняя позы, мужчина погладил любимую по волосам, – хотя Конхенн говорит, что Мак сам не в порядке. Плохо спит, нарывается на неприятности. Я предпочел бы, чтобы мальчики были поближе.

– Я бы тоже этого хотела, – вздохнула она, – но ты же знаешь Жреца.

– Знаю. – Эккарт поцеловал женщину в кончик носа, – поэтому уверен, что он приедет. Это только вопрос времени.

– Кстати, о времени, – улыбнулась Шапка, – постарайся вернуться быстрее.

– Я не стану задерживаться дольше, чем это необходимо, – кивнул он, – максимум несколько часов и мы будем дома. Надеюсь, к тому моменту ты будешь готова ехать в город.

– Постараюсь, – рассмеялась Фир.

Мужчина кивнул и встал, начав собираться. Она с наслаждением смотрела на тугие переплетения мышц, перекатывающихся под кожей. На гибкое тело любимого, плавными, но четкими движениями передвигавшегося по комнате. На сильные руки, держащие полотенце, с помощью которого он сушил волосы. Ллариг была вполне согласна с тем, как все сложилось.

Потянувшись мягко и плавно, как большая кошка, Фир перевернулась на маленький, но уже округлый живот, устроившись как можно удобнее. Каким бы острым нюхом не обладал ее любимый, он так и не смог определить пол их будущего малыша. Хотя был точно уверен, что ребенок будет один. Впрочем, Ллариг совершенно не сомневалась, любить будут одинаково и мальчика, и девочку, кто бы ни родился. Ее былые страхи не ушли полностью, но сильно сдали, растворившись в обожании к еще не рожденному существу.

– Будь осторожен, Аnsa, – голос женщины был предельно довольным, – сохрани свою жизнь для меня.

– Только если ты ответишь мне тем же… – улыбнулся Эккарт, – сохрани свою жизнь для меня, Geliebte.

[1] Кромм Круах, Кромм Кровавый, в ирландской мифологии божество. По преданию почитался в форме золотого идола, вокруг которого располагались двенадцать меньшего размера. Ему приносились жертвы в виде первых плодов урожая и, по одной из версий мифа, первенцы от каждого семейства. В позднем фольклоре фигурирует под именем Кромм Дуб (Кромм Черный).

[2] Любимая (нем.)

[3] Любимый (ирл.)

[4] Сыновья Миля или гойделы – в пятое и последнее из племен, правивших . Сыновья Миля высадились на берегу и дали сражение туатам при (в ), в котором погибли три короля и королевы Ирландии. Оставшийся народ туатов под предводительством скрылся под покровом невидимости в потустороннем мире от захватчиков, но Ирландию Племена богини Дану так и не покинули.

[5] Фоморы – существа, представляющие в , темные силы , с которыми постоянно приходилось сражаться мифическим жителям . Считают, что слово фоморы означает «подводные»; в любом случае фоморы всегда тесно связывались с морем: их короли всегда жили где-то за морем, недоступная башня Конанда, одного из царей фоморов, находится на «стеклянном острове посреди океана» . Но вообще, фоморы были обитателями потустороннего мира Ирландии, являющегося как бы оборотной стороной ирландской земли. Позднее место фоморов в Ирландской мифологии займут , которые, проиграв в битве , уйдут в потусторонний мир, подчинив себе фоморов.

[6] Сиды – Сидхе, Тауты, Племена богини Дану – четвертое из племен, правивших . Представителей этого племени Туан Мак Кайрилл назвал кельтскими «», однако назвать их богами можно только с натяжкой, несмотря на то, что видели в них «самых красивых, самых изысканных в одежде и вооружении, самых искусных в игре на музыкальных инструментах, самых одаренных умом из всех, кто когда-либо приходил в Ирландию». «Книга Арма» ( в.) низводит это племя лишь до dei terreni, то есть сил земли, ведающих плодородием и водой, обитающих в холмах реках и озерах. В таком понимании они именуются и сравниваются с (феями) или .