Творения
Шрифт:
В ирмосе 5–й песни канона блаженная Кассия уже говорит о грядущем Воскресении подобно тому, как и святитель Косма Маиумский в заключительном ирмосе 9–й песни данного канона также говорит о востании Христовом. Весь ирмос 5–й песни (последний ирмос Кассии) озарен радостным ожиданием Христова Воскресения, и в нем словами ветхозаветного пророка Исаии дается надежда на воскресение всех мертвых, всех сущих во гробех, проповедуется и радость всех земнородных. Богоявления Твоего, Христе, к нам милостивно бывшаго, — так начинает блаженная Кассия этот ирмос, — Исаиа… взываше: воскреснут мертвии, и востанут сущии во гробех, и ecи земнороднии возрадуются. Блаженная Кассия еще не говорит прямо о Воскресении Христовом — этот день еще не настал; она называет пришествие
Тот же спасительный догмат Богочеловечества Христова проповедуется блаженной песнотворицей и в ее стихире Великой Среды. В многие грехи впавшая женщина ощущает Божество Христово. Рыдания ее о грехах, ее пространная исповедь прегрешений, слезы о помиловании ее бессмертной души дают блаженной Кассии дерзновение назвать грешную жену мироносицей, а Христа, бездны судеб Которого невозможно исследовать, — Спасителем человеков, Спасителем душ человеческих. Душеспасом (Душеспасче Спасе мой) именуется Христос грешной женщиной в стихире блаженной Кассии. Поразительное именование! Нигде более не встречающееся в одном слове соединение основных понятий, знаменующих подвиг Христов! Спаситель душ человеческих, Богочеловек, Душеспасче. Такое именование могли дать только чуткость женской души, женское естество, и это именование дано нам в творчестве блаженной Кассии.
Разбираемая стихира отличается, кроме того, и по форме своей большим и глубоким лиризмом, всегда пленяющим душу молящихся, наполняющим эту душу, вызывающим спасительные слезы.
Господи, яже во многия грехи впадшая жена, — начинает Кассия стихиру обращением к Господу Спасителю, — Твое ощутившая Божество, мироносицы вземши чин, рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит; увы мне, глаголющи, яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна, мрачное же и безлунное рачение греха. Приими моя источники слез, Иже облаками производяй моря воду; приклонися к моим воздыханием сердечным, приклонивый небеса, неизреченным Твоим истощанием, да облобыжу пречистеи Твои нозе, и отру сия паки главы моем власы, ихже в рай Ева, по полудни, шумом уши огласивши, страхом скрыся. Грехов моих множества и судеб Твоих бездны кто изследит? Душеспасче, Спасе мой, да мя Твою рабу не презриши, Иже безмерную имеяй милость{38}.
Закон спасения человеков, образ обретения подлинной, непризрачной духовной жизни через покаяние подробно и правильно изложен блаженной Кассией в этом церковном гимне. Покаяние, смирение сердца перед Спасителем души, источники слез и вера в Могущего восставить, потому что это — Бог, Богочеловек, принявший плоть нашу, взявший на себя грехи наши, — таков путь спасения, начертанный инокиней Кассией, опытно прошедшей этот путь.
В стихире на Рождество Христово, изложенной выше, инокиня Кассия опять воспевает вочеловечение Христово, дважды повторяя в этом возвышенном праздничном песнопении термин о вочеловечении Бога — так это понятие усвоено Кассией, так оно исповедуется ею и полагается в основу бытия христианского. И Тебе вочеловечшуся от Чистыя… — пишет в этой стихире блаженная Кассия, — во едино владычество Божества языцы вероваша. В высоком восторге духа оканчивая стихиру, она восклицает: Написахомся вернии именем Божества, Тебе вочеловечшагося Бога нашего{39}. Христоцентричными являются и другие высказывания блаженной Кассии в ее церковных произведениях: везде — благоговение перед подвигом Христовым, стезями Его, Его учением, Его Богочеловечеством.
Труды Кассии во славу мучеников
Далее мы можем выявить в произведениях блаженной Кассии то, что наряду с основным направлением своего творчества — воспеванием Богочеловеческого подвига Христова — она была из тех людей, которых в песнях церковных именуют мучениколюбцами.
Действительно, несмотря на то, что сохранилось относительно малое число стихир инокини Кассии, восхваляющих подвиг мучеников Христовых, эти стихиры необычайно богаты — как по их внутреннему содержанию, так и по внешней форме — выражением глубокой любви, удивлением и преклонением блаженной пес — нописицы перед подвигами страдальцев Христовых.В стихире святым мученикам Гурию, Самону и Авиву (15 ноября), которая приписывается творчеству блаженной Кассии, мы можем услышать призыв ее как мучениколюбицы к празднованию их памяти. Приидите, мучениколюбцы, — взывает она, — просветитеся в памяти светлей; приидите убо, празднолюбцы, возвеселитеся, приидите и видите светила небесная, на земли жительствовавшия. Но и всех этих определений недостает блаженной Кассии, чтобы воспеть подвиг мучеников. Она продолжает дальше: Приидите и услышите, какову смерть горькую доблии адаманти подъяша, безконечныя ради жизни{40}.
Так образно и сильно воспевает подвиг мученический инокиня Кассия, так не устает изливаться ее славословие этого дивного подвига. Все силы наших чувств призываются, чтобы восславить святых мучеников: Приидите, просветитеся… возвеселитеся… видите, услышите. А сами Христовы страдальцы именуются добрыми адамантами.
В других стихирах святым мученикам блаженная Кассия также оказывается непревзойденной в воспевании каждого из страдальцев Христовых по глубине той любви, которую она изливает при этом прославлении и исповедании их подвига, по тонкости и тщательности того живописания, которым она отмечает отдельно каждого из исповедников Христовых.
Душа человеческая в творениях Кассии
Приведенный нами анализ ирмосов и стихир блаженной инокини Кассии отчасти отвечает и на другой вопрос — о вкладе Кассии в песнотворческое достояние Церкви.
Нам думается, что глубокое, богатое знанием души человеческой проникновение блаженной песнописицы в сущность спасения этой бессмертной души и живое, опытное познание Христа распятого и воскресшего как Источника спасения есть то, что незыблемо лежит в церковном достоянии. Здесь, однако, необходимо коснуться сущности церковной лирики блаженной Кассии, чтобы ответ на последний вопрос был более отчетливым.
Уже в упоминавшемся тексте отдельных ирмосов, составленных блаженной Кассией, а также в словах пространной стихиры Великой Среды были очевидны как высокое мастерство, так и духовная поэтичность, которые характеризуют ее творчество.
Легкость, изящество, предельная краткость строф вместе с выразительностью и силой основного образа присущи ирмосам блаженной Кассии. Волною морскою Скрывшаго древле, гонителя мучителя, под землею скрыта спасенных отроцы, — таково начало 1–го ирмоса канона Великой Субботы{41}.
Анализируя творчество блаженной Кассии, мы касались отдельных положений ее ирмосов: в них всегда наряду с глубоким богословским содержанием сохраняются выразительность и лаконичность словесной формы. Здесь в развитие изложенного положения уместно привести для примера весь ирмос 5–й песни канона Великой Субботы: Богоявления Твоего, Христе, к нам милостивно бывшаго, Исаиа Свет видев невечерний, из нощи утреневав взываше: воскреснут мертвии, и востанут сущии во гробех, и ecи земнороднии возрадуются{42}. Вероятно, разъяснения здесь излишни.
В стихире на утрени Великой Среды{43} следует остановиться на отдельных очень сильных образах, которые дает Кассия в описании как видимой природы, так и состояния души человека. Говоря об источниках слез, она приводит образ облаков, которые производят моря: Иже облаками производяй моря воду. Вспоминая дальше пречистые стопы Христовы, она говорит о том, как, услышав шаги Бога в раю, согрешившая Ева скрылась со страхом: Ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши, страхом скрыся. Для изложения состояния души грешника Кассия находит очень глубокие, чрезвычайно емкие выражения: грех, его рачение — мрачно и безлунно: мрачное же и безлунное рачение греха, а блуд есть глубокая ночь: яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна. Здесь блаженная песнописица не умаляет и не приукрашает глубины человеческого падения.