Ты бросил меня

– Я не знаю, кто их убивает, – покачала головой Антонова и стрельнула взглядом в таджика, который не спешил уходить.

– Я?! Нет! Нет! – торопливо проговорил дворник и поднял свой скребок, то ли ударить ее хотел, то ли закрыться.

– А кто?

– Не знаю.

– Он не знает, – сочувствующе глянула на Никиту Антонова. Похоже, она была в сговоре с Плетневым, иначе как объяснить ее издевательское поведение?

– А кошки где? – спросил лейтенант, напрямую обращаясь к дворнику.

– Уехали, – кивком показал тот в сторону мусорных баков.

– На такси?

– Нет, машина приезжала.

– А как же утилизация мертвых животных? – строго посмотрел на него Никита. – По ночам не снятся?

– Кто?

– Коты.

– Какие коты?

– Мертвые.

– Так не коты, там кошки.

– Беременные?

– Зачем беременные? Беременные они весной будут…

– Почему только весной? Домашние кошки круглый год рожают.

– Это не домашние, это бродячие.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

– И кошек знаешь?

– Нет, кошек не знаю. Это не наши кошки. – Дворник скользнул взглядом по двери, через которую можно было попасть в подвал дома.

– А чьи?

– Бродячие. Правда, я всех не видел. Я только здесь убираю, а возле магазина, там Амир. – Таджик махнул рукой в сторону дороги, по которой проезжал троллейбус.

– А что возле магазина?

– Три кошки там, три кошки здесь.

– Возле дома и возле магазина?

– Возле подъезда, – показал таджик в сторону ближайшего подъезда и только когда повернул к нему, Никита заметил, что Антонова исчезла. Плевать она хотела на кошек. И Плетнев посмеялся над ним. Но как бы то ни было, кошек действительно убивали.

– Здесь были. – Дворник провел ногой вдоль металлического заборчика, отделяющего клумбу от тротуаров.

С одной стороны забора снег был убран, а с другой – сплошные сугробы. Из одного ветвился не менее пышный куст, закрывающий обзор. Именно по этой причине кошачий убийца не попадал в объектив. Если, конечно, он душил кошек, находясь с левой стороны подъезда, а не прямо напротив него.

А если не душил? Если просто подбрасывал?

– Все три кошки? – спросил Никита.

– Да, да, все три кошки.

– На одном и том же месте?

– На одном.

– И как их убивали?

– Душили.

– Прямо на месте?

– Не знаю. Никто не видел. Утром прихожу, а кошка уже тут…

– И у магазина три трупа?

– У супермаркета, – кивнул таджик.

– Покажешь?

Супермаркет занимал весь первый этаж длинного семиуровневого дома, тянувшегося вдоль улицы. Но мертвая кошка лежала не у главного входа, а возле рабочего, который находился в торце дома. И Никите не понадобилось рисовать картинку в своем воображении: окоченевший труп кошки он увидел своими глазами. Как увидел и людей, собравшихся возле него.

Внимание привлекал небритый парень с микрофоном. Его снимала на камеру такая же неряшливая девушка в тонкой, на рыбьем меху, курточке. Парень тоже был одет не по погоде, может, потому голос его дрожал, словно его колотил озноб, и он торопился закончить репортаж:

– Это уже седьмое по счету ритуальное убийство в центре Москвы! И пока милиция бездействует, преступник безнаказанно разгуливает на свободе!..

Никита не стал ждать, когда парень закончит, и встал между ним и камерой.

– Во-первых, не в центре Москвы, на окраине. Во-вторых, не милиция, а полиция. А в-третьих, полиция не бездействует. – Он показывал удостоверение, но смотрел не в объектив, а на девушку. – Лейтенант полиции Бусыгин… Ваши документы!

– Зачем? – захлопала девушка заиндевелыми ресницами.

– Блогер? – резко развернулся Никита к парню.

– Ну, блогер, – кивнул тот.

– Сначала создаем проблему, затем на ней хайпуем?

– Не создавали мы проблему, – нахмурился парень, глянув на труп кошки.

– Вы думаете, что это мы? – истерично взвизгнула девушка.

– Жестокое обращение с животными, пятнадцать лет без права переписки.

– Сколько?!

– Много!

– Жорик, а иди-ка ты знаешь?..

Девушка была худенькой, тонконогой, но толкнула Никиту с такой силой, что он едва удержался на ногах. Толкнула, чтобы всучить видеокамеру парню.

– У меня вообще-то алиби! – протянул блогер.

Его помощница ничего не сказала, но чесанула от Никиты со страшной силой. И он не знал, что делать. Преследовать ее? А блогер в это время будет снимать? Так ведь и ютуб-зашкваром стать недолго.

– А я спрашивал про алиби?

– Нет… И вообще, ты кто такой?

Никита снова показал удостоверение, но раскрывать его не стал.

– А что там внутри? – Парень ловко навел на него камеру.

Никита так же ловко ее отключил и процедил:

– Чтобы я тебя здесь больше не видел!

К счастью, блогер не стал настаивать на продолжении знакомства и поспешил за своей помощницей. Никита в замешательстве смотрел ему вслед. Ситуация – чисто жесть. Удостоверение у него «не той системы», и у парня бы возник закономерный вопрос, с чего бы это госавтоинспекции заниматься дохлыми кошками? Послал бы его на три буквы и был бы прав.

А заниматься дохлыми кошками придется. Потому что интернет-общественность уже в курсе происходящего, и еще неизвестно, какой шум поднимется. Несчастные котики, ритуальное убийство, мистическое число, все такое. Диванные лайкодрочеры обожают такую херь.

Никита склонился над трупом, потрогал его. Снег ночью не шел, но с утра сыпалась мелкая серебристая крошка, ею-то кошку и запорошило. Но до этого труп должен был остыть. Значит, с ночи тело лежит.

А кошка действительно не домашняя. Старая, облезшая, блохастая. Ее действительно задушили. Следов удавки вроде как не было, но зубы оскалены так, как будто она хватала ртом воздух в предсмертных муках. Возможно, ей на голову набросили пакет. Но кто же это мог сделать?

И еще Никита убедился, что седьмая жертва была именно кошкой, а не котом.

Почему именно кошки? И почему на пути к супермаркету? Что, если это кто-то кому-то отправлял предупреждение? Но кто и кому?

Или супермаркет здесь ни при чем? Дорожка у рабочего входа не заканчивалась, она тянулась дальше, выходила на тротуар вдоль улицы. А там дорога, которая могла привести куда угодно…

Глава 3

Если эталон женской красоты существовал, то сейчас он стоял перед Никитой и удивленно смотрел на него.