Ты – мое cолнце

Люк рассмеялся.

– Вы сильно заблуждаетесь.

Рози сжала его руку и подарила ему ослепительную улыбку.

– Вот молодец. Просто бальзам на душу. Ты меня окончательно убедил, что вы с Мэдди созданы друг для друга.

– Вы, ребята, неисправимые романтики. Мама вам еще не такое расскажет! – сказал Люк, качая головой.

– Когда ты простишь ее, – сказал Джо, – ты поймешь, что в сердечных делах мама всегда оказывается права. И они с отцом неплохо потрудились, чтобы вырастить нас всех, включая тебя.

Люк сунул руку в карман шорт, в котором лежало письмо от его биологического отца. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет простить матери эту ложь. Но от разговора с близкими людьми у него на душе стало легче. Он скучал по ним. Он был благодарен им за то, что они ругали его. Это больше всего убедило его в том, что они относятся к нему как прежде.

Рози оглядела стоящие кругом коробки.

– Ты объяснишь, что происходит?

– Я переезжаю в дом по соседству с Мэдди. Джо посмотрел на него как на ненормального.

– А разве не проще было бы поселиться вместе с матерью твоего ребенка? И еще одна свежая мысль – жениться на ней?

– Я уже пытался. Она мне отказала.

Рози захлопала в ладоши и лукаво улыбнулась.

– Точно. Люк, я же сказала, вы идеально подходите друг другу.

– Сестричка, – возразил Люк, – думаю, тебе нужно кое с кем поговорить о своих нереальных романтических наклонностях.

Она ткнула в него пальцем.

– Мы поговорим с тобой на твоей свадьбе с Мэдди. А теперь, ребята, мне пора к детям и к моему книжному магазину. – Она взглянула на Джо и Алекса, которые кивнули ей. – Надеюсь, мы свою работу сделали.

Люк улыбнулся.

– Обещаю подумать обо всем, что вы сказали.

– О работе? Или о Мэдди? – спросил Джо.

– И о том, и о другом, – пообещал Люк. Затем он по очереди обнял их, после чего его братья и сестра направились к машине. Однако через несколько секунд Рози вернулась.

– Вот еще что, Люк. – Что?

– Папа собирался поехать вместе с нами, но потом передумал. Он сказал, что это дело родственное. Но просил меня передать, что он скоро поговорит с тобой. Как только ты будешь готов.

Люк кивнул, еще не зная, как к этому отнестись.

– Ладно.

Она встала на цыпочки и поцеловала его.

– Я люблю тебя.

Потом она побежала к машине и скользнула на переднее сиденье. Когда они тронулись, Люк помахал им вслед.

Помня о своем обещании подумать о Мэдди и о работе, он решил, что думать о ней так же просто, как дышать. Никогда еще ни одна женщина так глубоко и полностью не занимала его мысли, внезапно понял он.

Ладно, он готов признать, что думает о ней чересчур часто. Но запасть к нему в душу не удавалось ни одной женщине. Разве Мэдди смогла бы справиться с этой невыполнимой задачей? Особенно если он не уверен, что может доверять ей?

После субботней прогулки по магазинам Мэдисон подъехала к своему гаражу и увидела стоящего рядом Люка. Он ждал ее? Господи благослови, она была рада видеть его. Потом она вспомнила, что теперь он живет по соседству. Так что нет ничего удивительного в их встрече. Странно, но с тех пор, как он после переезда зашел к ней за сахаром, она не могла сердиться на него, как бы агрессивно он ни вел себя.

Почему?

Они вместе с Люком являлись виновниками «непредвиденного случая», который она носила под сердцем. Ей ли не знать, что такое незапланированная беременность! Но в отличие от своих родителей она отчаянно желала это дитя. Не этим ли желанием можно объяснить ее снисходительность к Люку, несмотря на его ужасное поведение?

Она обвинила его в том, что он шпионит за ней. Но ведь он предложил ей выйти за него замуж, а когда она отвергла его предложение, он поселился рядом, чтобы присматривать за ней и ребенком. Он уделял ей больше внимания, чем ее собственные родители. Вероятно, именно поэтому она не могла по-настоящему сердиться на него.

Ей всегда казалось, что ее матери и отцу безразлична судьба их дочки, рождения которой они не хотели. Пока она жива, ее ребенок никогда не почувствует себя ненужным. Она боялась, что поведение Люка в значительной степени объясняется тем, что он сам не знал своего биологического отца. Теперь ему необходимо всегда чувствовать, что он контролирует ситуацию.

Мэдисон не хотела тратить время и силы в надежде, что Люк изменится. Если ее не любят собственные родители, плотью от плоти которых она является, то чего же можно ждать от него, в сущности постороннего человека?

Она открыла дверцу, вышла из машины и направилась к нему.

– Ждешь меня? Даже не пытайся сказать, что лишь недавно приехал.

Его губы изогнулись в улыбке, а на щеках появились ямочки, которые следовало бы зарегистрировать в полиции, как опасное оружие.

– Ладно, не скажу. Хотя это правда. Я приехал сюда, чтобы отдать тебе деньги. Помнишь наше пари? Ты победила.

– Какое пари?

– То, в котором ты билась об заклад, что мои родственники не оставят меня в покое. – Он достал из кармана несколько свернутых банкнот и протянул ей двадцать долларов.

Она взяла их, избегая прикосновения к его теплым пальцам.

– Что произошло?

– Меня навестили Джо, Алекс и Рози. И теперь мне нужно, чтобы ты надела мантию адвоката.

Она вставила ключ в замок багажника и открыла его. Потом склонила голову набок.

– Думаю, преимущество соседства заключается не столько в том, чтобы занять сахар, сколько в бесплатной консультации адвоката.

– Можешь выставить мне счет, если хочешь.

– Ладно, сэкономлю на почтовой марке и подсуну его тебе под дверь.

Он заглянул в ее багажник.

– Ты ходила по магазинам.

В его тоне прозвучало недовольство?

– Прежде чем ты начнешь ворчать на меня, хочу заметить, что покупка кроватки не является решением, отражающимся на интересах ребенка, хотя я и приняла его без согласования с его отцом.

– Ты по-прежнему пытаешься держать меня на расстоянии.

– Я просто не в состоянии понять, на что ты злишься. Большинство мужчин целовали бы мне ноги за то, что я освободила их от похода за покупками.

– Я не отношусь к большинству. И хотя я с радостью целовал бы твои ноги, равно как и любую другую часть твоего тела, ты намеренно не хочешь понять мою точку зрения. Покупка кроватки для ребенка – это очень личный опыт для будущих родителей. Это то, что сближает их. Ты намеренно отстраняешь меня от этого. Почему, Мэдди? Чего ты боишься?