Тяжесть венца

– Когда я думаю о том, что законный король томится в Тауэре… Ему небось даже объедков с этого стола не отправят.

– Ричард сказал, что со временем принцев переведут к королеве в аббатство.

– Держи карман шире… Ох, прошу простить, ваше величество… Но у меня и в самом деле премерзкое расположение духа. И еще этот Дайтон все время на глаза попадается…

Анна удивленно заглянула в лицо Стенли.

– При чем здесь Дайтон? Я уже второй раз наталкиваюсь на вашу неприязнь к нему. По крайней мере, у него есть одно неоспоримое достоинство – в отличие от Ловелла и Рэтклифа, он никогда не докучает. Удивительно, что вы уделяете такое внимание столь неприметному человеку из моей свиты.

– Вот-вот, действительно. Неприметному. Он был неприметен и тогда, когда был камердинером юного герцога Глостера.

– Вы шутите, сэр Томас? Как мог этот мужлан быть камердинером при потомке Плантагенетов?

Стенли хмуро взглянул на нее. Сейчас, когда у него под глазами набрякли мешки, а седые волосы были в беспорядке, он выглядел старше своих лет, и в нем не осталось ни унции прежнего обаяния.

– Я не хотел этого говорить. Ну, да что там!.. Мне жаль, моя девочка, что горбун доверил охранять вас именно этому псу. Теперь он возвысил его, даже возвел в рыцарский сан, но при дворе все знают, что этот Дайтон – человек для тайных поручений особого свойства при Ричарде Глостере.

Королева неожиданно остановилась прямо посреди пиршественного зала. Следовавшая за нею пара застыла в растерянности. Анна даже не заметила этого.

– Верно ли то, что вы говорите?

Стенли как будто опомнился. Взял ее за кончики пальцев, вывел из цепи танцующих.

– Не слушайте меня, моя королева. Я мог и ошибиться.

Стенли повернулся и, пренебрегая учтивостью, вышел. Какой-то миг Анна оставалась стоять на месте, потом кинулась за ним.

В соседнем зале кучка дам и пажей окружала модного поэта, читавшего нараспев:

О бог любви, благослови!О, как могуч великий бог любви!Он может слабому силу датьИ сильных смертью поразить…

Дамы ахали и вздыхали. Кто-то заметил королеву, все расступились, приглашая Анну в круг. Она бледно улыбнулась, покачала головой. Ей показалось, что Стенли стремится скрыться, но все-таки пошла следом. Миновала еще один зал, где придворные играли в шары, а степенные лорды на небольшом возвышении восседали за шахматами или вели непринужденные беседы.

– Лорд Стенли, остановитесь!

Лестница была старая, каменная, без всяких украшений, ведущая на задние дворы. У самой двери внизу трепетал факел. Стенли замедлил шаги, нехотя повернулся к ней.

– Это не стоит того, чтобы занимать ваше внимание, моя королева.

– Мне лучше знать!

Придерживая платье, она медленно спустилась на несколько ступеней.

– Отвечайте: когда Дайтон был камердинером герцога?

Стенли вздохнул, взъерошил волосы.

– Давно. Лет пятнадцать назад. Ваш супруг был тогда еще совсем мальчишкой. Ну и держал при себе этого Дайтона. О нем говорили нехорошее по углам, но никто ничего толком не знал. Так что, возможно, что я и ошибаюсь насчет него. Затем он исчез. Никто и не вспоминал о нем долгое время. Дивно, что я вообще его узнал после стольких лет, но у него такая приметная подстриженная квадратом борода. Волосы торчат как попало, а борода – словно обрублена топором.

Он замолчал, взглянул снизу вверх на королеву.

– Что с вами, Анна? Не придавайте моим словам такого значения. Слухи слухами, но ведь рыцарский пояс дан ему давно, и, как приближенный по званию он не ниже других. Дайтон предан Ричарду, и ваш муж наверняка знал, что делал, когда именно его приставил к своей супруге.

– Наверняка… Ступайте, сэр Томас. Не смею вас больше задерживать.

Стенли постоял, нерешительно глядя на нее, и вышел.

Анна стала медленно подниматься по ступеням. Ее шлейф вдруг показался ей неимоверно тяжелым. Сверху долетали звуки музыки, смех. Анна поморщилась, будто ее это раздражало. Потом опустилась и села прямо на камень, задумчиво глядя на догорающий внизу факел.

– Господь Всемогущий, помоги мне!

Сколько лжи! Ложь, влекущая за собой ложь. Зачем? Она знала, что Ричард не стал бы попусту плести вокруг нее такую сложную сеть. О да, теперь она его не занимает. Она его жена, и ему необходимо только, чтобы она уделяла ему частицу славы своего отца и была послушна во всем. А ранее? Ричард знал, что она не умерла. Он вызнал у Деборы, что Анна может найтись в Пограничье. Опять же Бэкингем. Они друзья с Ричардом, и мог ли Генри Стаффорд не рассказать горбатому Дику о некоей леди Майсгрейв, что так увлекла его в Ридсдейле? Теперь Анна понимала, что брак с нею был необходим для Глостера во всех отношениях. У ее супруга изощренный ум, и он мог сопоставить кое-какие факты. Вот тогда-то в Нейуорте и появился Джон Дайтон. Только он был без бороды.

Анна потерла лоб, вспоминая. Очень давно, когда они только что встретились с Филипом, их преследовал неизвестный рыцарь, объявивший себя в присутствии спасшего их Саймона Селдена человеком Глостера. Тогда никто в это не поверил. Но сейчас Анна вспоминала и другое. Совпадения множились.

«Мы так повеселились с тобою в Нейуорте», – сказал пьяный Дайтон своему собутыльнику. Что означала эта фраза? Нейуорт пережил трагедию, когда там находился Дайтон. Что тогда происходило? Великий Боже, она спала и проснулась от громоподобного взрыва… И уже тогда во втором дворе Нейуорта непостижимым образом оказались шотландцы. Дайтон… Дайтон был последним, кто был с Филипом. И никто не знал, что он служил у Ричарда.

Анна опустила голову на руки. Слишком много всего, слишком все невероятно. Какие-то мелочи вдруг проступили с удивительной ясностью. Филип говорил, что пришлый воин владеет особым ударом, как и тот рыцарь, что охотился за ними, когда они везли компрометирующее короля Эдуарда письмо. Скотник Дайтон – камердинер сиятельного Глостера! Кому могло это прийти в голову? Она вспомнила и то, что Дайтон незадолго до нападения шотландцев на Нейуорт куда-то уезжал. Снова совпадение? Перед ее глазами стоял зал в Миддлхеме и Оливер, с безумным лицом бросающийся с мечом на Джона Дайтона. Оливер, всегда такой спокойный и рассудительный… Он так и не сказал ей, почему поднял меч на человека, который прежде служил ее мужу. «Если с вами случится беда…» Почему он это сказал? Не потому ли, что знал куда больше, чем она сама?

Она сидела с закрытыми глазами, от мыслей, кружащихся в голове, ей становилось дурно. Королева Англии! Какое ликование испытывала она сегодня утром, и какой страх обуял ее сейчас… Она вдруг поняла, что боится одного – что все, о чем она сейчас думала, окажется правдой. Что угодно, но только иначе. Это не может быть так чудовищно!

Наверху скрипнула дверь. Донеслось женское хихиканье, и Анна, выйдя из своего полузабытья, увидела весельчака Перси, влекущего за собой жеманно упирающуюся фрейлину. Раздался звук поцелуя, дверь захлопнулась, и тотчас последовал испуганный возглас:

– Королева!

Девушка сейчас же вырвалась и убежала.

Анна встала.

– Земляника… Ваше величество, вы? Одна и в такой час?

Но, кажется, собственные дела занимали его куда больше. Он подал Анне руку, вывел в освещенную галерею.

– Видите ли, Земляника… Я здесь один. Леди Мод осталась в Нортумберленде, она беременна, и я не стал мучить ее долгой дорогой через всю Англию. К тому же у меня было одно неприятное поручение в Понтефракте, и я думал… Я люблю ее и всегда волнуюсь, когда…