Тыловики

— Добрый день, камрады, — возница с приветливой улыбкой смотрит на меня с Венцовым. — Вы из какого подразделения?

Этого я не ожидал. И даже представить себе не мог, что какой-то обозник с непонятными погонами первым делом спросит меня из какой я части. Он вообще имеет право спрашивать такие вещи? Что вообще происходит?

Фриц поднимает правую руку к лицу и обшлагом рукава трет себе кончик носа. Наконец-то я четко вижу надпись на его манжетной ленте «Feldpost». То есть «Полевая почта».

И тут же всё становится на свои места. И погоны у него самые обычные — мелкого чиновника полевой почты. Просто я такие погоны ранее даже на фотографиях никогда не видел, да и вообще не подозревал об существовании. И обратился почтальон ко мне с вполне определенной целью. Вдруг он нам почту везет? Вернее не нам, а настоящей немецкой части встретившийся по дороге. Да и дружелюбие почтальона вполне объяснимо. Я неоднократно читал в немецких фронтовых мемуарах, что солдаты буквально носили на руках почтальонов доставлявшим им в окопы столь редкие и желанные весточки из дома. Всячески баловали полевых работников почты и бережно охраняли от любых неприятностей. Естественно почтовики отвечали взаимностью и по отечески относились к солдатам. Впрочем такое происходило и происходит в любой воюющей армии. И в любое время.

Внутренне облегченно улыбаюсь и откровенно расстроенным голосом говорю вознице:

— И тебе добрый день, камрад. Так давно не получал посылок из дома, что на секунду представил себе, что сейчас ты откинешь полог и достанешь оттуда огромный сверток. А там сосиски и копченая колбаса, а еще большая головка сыра, — непроизвольно сглатываю обильно выделившеюся слюну и вытираю ладонью рот. — И два, нет три ящика пива что варит мой добрый друг Фридрих с соседней улицы.

Почтальон смотрит на меня понимающим взглядом и откуда-то из под ног достаёт здоровенную амбарную книгу:

— Так какое подразделение, камрад? Какой номер полевой почты?

Выбор ответов у меня небольшой. Или название нашего клуба, или место службы покойного Вернера Мутца, чья солдатская книжка лежит у меня в планшете. Там и номер полевой почты написан. Но насчет Мутца говорить опасно. А вдруг именно в его полк обоз направляется? А если так случится, что именно Мутцу посылка сейчас в повозке лежит? Кто его знает какая процедура выдачи посылок в вермахте? Лучше не рисковать. Тем более что номер полевой почты сто семнадцатого полка я вызубрил наизусть на следующий день, после моего торжественного принятия в клуб.

— Унтер-офицер Хельмут Пройсс. Сто одиннадцатая пехотная дивизия. Сто семнадцатый пехотный полк, шестая рота, третьего батальона, — на одном дыхании выпаливаю я и замечаю, что почтальон печально разводит руками в стороны.

— Извини, Пройсс, но сегодня, не твой день, — немец ободряюще улыбается и оптимистично добавляет. — Но я уверен, что скоро ты получишь свои сосиски и ящик пива. Вернее два.

— Буду ждать с нетерпением, камрад! Но вообще-то я три ящика ожидаю.

Фриц усмехается, прячет амбарную книгу на место и мягко перебирает поводьями в руках:

— А что там впереди?

— Это наша колонна на привал встала. Герр лейтенант распорядился.

— А ты случайно не встречал никого из сто двадцать восьмого противотанкового батальона?

— Нет. Не встречал.

— А пятьдесят первый саперный батальон?

— Тоже не встречал, — абсолютно искренне отвечаю я делаю шаг в сторону. Тем самым тонко намекаю почтальону, что пора разговоры заканчивать и обозу необходимо продолжить движение.

— Удачи, — кивает мне фриц, взмахивает поводьями и телега без малейшего скрипа трогается с места. — Спрошу тогда у твоего герра лейтенанта. Может он знает?

В груди у меня неприятно потяжелело. Честно говоря мне крайне не понравилось, что немец будет беседовать с нашими парнями. И самое главное, что я не смогу подстраховать наших в случае, если что-то пойдет не так. Вон в прошлый раз ребята не дождались моего условного сигнала и раньше времени вырубили Курта. За малым всё дело не испортили. Нет. Во время разговора я должен находится рядом с Новиковым. Так сказать во избежание.

— Пойдем провожу тебя, камрад, — как можно дружелюбнее обращаюсь к немцу, отдаю приказание стрелку Венку изо всех сил стоять на посту и широко шагаю по обочине справа от телеги.

Почтальон оглядывается на Венцова, наклоняется ко мне и со смехом произносит:

— «Зеленый клюв» давно из пополнения?

Сперва не понимаю о чем речь. Никогда не слышал такого речевого оборота. Но по смыслу догадываюсь, что так на солдатском жаргоне называют салажат-новобранцев.

— Сегодня четвертый день пошел, — поправляю подбородочный ремень и устремив вверх указательный палец солидно добавляю. — У него дядя штандартенфюрер. В Берлине служит. Так что сам понимаешь. Меня по поводу Венка даже в штаб батальона вызывали.

Немец понятливо качает головой и замолкает. Я же мысленно хвалю себя за то, что после звания «штандартенфюрер» не добавил фамилию Штирлиц. Хотя удержался буквально на пределе сил.

Вторая повозка катит за нами. Я мельком рассмотрел второго немца. Лет сорока с серым, ничего не выражающим лицом. Сидит себе на облучке и не обращая никакого внимания на окружающий мир правит лошадями. Тоже почтальон, только почему-то у него нет манжетной ленты на рукаве. Наверно ему по должности она и не положена.

Подходим к лагерю. Да. Эпизод «Обед» получился просто на загляденье. Наши ведут себя естественно и обстановка не вызывает ни малейшего подозрения. Правда плохо то, что я не вижу герра лейтенанта. И еще кого-то не хватает. Не успеваю понять кого.

Телега не доезжает до стоящей техники метров пять и останавливается. Возница спрыгивает на землю, немного завистливым взглядом смотрит на обедающих на обочине солдат.

Из-за кабины грузовика доносится недовольный голос Новикова:

— Поливай сильнее я говорю! Ну! Давай!

И сразу булькающий звук выливаемой из канистры воды и довольное фырканье Николая.

Возница вопросительно смотрит на меня, я неопределенно пожимаю плечами и делаю пару шагов назад. Чтобы в случае чего оба немца находились в моем секторе обстрела.

К тому же я смутно догадываюсь, что Новиков решил разнообразить бивак водными процедурами. Добавить так сказать действия в статичную сцену. Это вполне в его духе. Такие фокусы Николай регулярно проделывал почти на всех наших мероприятиях.