У кого как...
Шрифт:
Силы окончательно оставляют меня. Изможденно опускаюсь на траву. Не могу сдержать слез. Наверное, это запоздалая реакция.
– Фира... ты чего, ну, хватит! Прости. Все, поехали, поехали ко мне. Я за руль сяду.
– У меня страховка только на одного человека.
– Ну хорошо, ты за руль сядешь. Поехали. У тебя другая одежда есть?
– – Есть, конечно. В багажнике.
– Ну вот и хорошо. Приедем, примешь душ, переоденешься, позвонишь, кому надо, статью свою приготовишь. У меня компьютер есть. Отдохнешь, переночуешь, а завтра утром поедешь.
– Мне
– Хорошо, сегодня вернешься. Еще всего десять утра. Вставай, поехали.
Через сорок минут испуганная Двора встречает нас возле дома. Витя пытается ей рассказать, что произошло, но вдруг останавливается на полуслове:
– Не могу «жиды пархатые» на иврит перевести.
– Потом, Виктор, потом слово подыщешь. Главное – живы, здоровы, – успокаивает его жена.
Перешагиваю порог дома, и вновь картина покоя завораживает меня.
Тонкие солнечные лучи, проникающие сквозь ажурные дырочки в шторах, играют в огромной вазе из разноцветного стекла, отбрасывают в разные стороны красно-сине-розово-зеленые блики.
Вкусно пахнет жареным мясом с йеменскими пряностями. Двора подает нам мягкие махровые полотенца.
– Эсти, иди в нашу ванную, там и фен есть, и все необходимое, а Виктор в детской душ примет.
После душа заглядываю в детскую. Витя сидит на полу среди сыновей, помогает им собрать какую-то замысловатую штуковину из пластмассового конструктора.
– Спускайся вниз, Фирочка, сейчас я отведу тебя в мой кабинет, там никто не будет мешать.
В кабинете Вити огромная, во всю стену, карта Израиля, причем территория ее больше нынешней и поделена тонкими линиями на двенадцать частей – двенадцать колен Израилевых.
– Что это?
– Таким было наше государство при царе Соломоне. Как написано в Торе: «Страна Израиля, обетованная евреям Богом».
– Интересно.
– – Да. Знаешь, где сейчас еще можно найти названия Израилевых колен?
– Где?
– На полицейских и военных картах. Там так и указано: лагерь Беньямина, лагерь Звулуна...
– Ты должен вернуться в лабораторию?
– За мной уже машину выслали. Приеду домой к трем часам. Ты пока готовь материал. А я вернусь, пообедаем, поговорим – и поедешь.
– Хорошо.
Сажусь за компьютер. Звоню строительному подрядчику Сашко, потом Ури. Строчу текст.
Шестилетний Яков, с которым я познакомилась сегодня утром, заглядывает в кабинет:
– Ты тут?
– Как видишь.
– Папа с антисемитами дрался?
– Да.
– А в садике говорят, что драться нельзя.
– Правильно говорят.
– В садике нельзя, а в жизни нужно.
– Кто тебе сказал?
– Сам понял.
Глава 5. ГЕРА
«Здравствуй, дорогой Гера. Сегодня исполнилось семь лет моей жизни в Израиле. Сегодня семь лет нашей с тобой разлуки».
Странно – почему семь? Десять. Ошиблась в цифрах.
«Кажется, что все было только вчера и в то же время очень-очень давно, словно в другой жизни. Вряд ли у тебя есть такое ощущение, ведь ты просто продолжал жить. А я поменяла все. Одним махом.
Даже профессию. Только себя – постепенно.Помнишь, однажды мы говорили с тобой о жизни, о женщинах. Ты сказал, что каждая женщина, которая была с тобой, хотела, чтобы ты стал ее мужчиной. Ты сказал, что я тоже этого хочу.
Я тебе тогда ничего не ответила. Просто раньше не умела быстро отвечать на сложные вопросы, мне всегда нужно было время, чтобы обдумать ответ. Теперь я знаю, что сказала бы тебе, Гера».
Ну, скажи, Фира, что-то оригинальное, например, что ты не хочешь, чтобы я стал твоим. По крайней мере, ты будешь первой.
Телефон звонит не умолкая. Надо отключить его. Леночка забрала мои подарки к дню рождения – розы и духи – и отправилась домой на два часа раньше.
Выключить телефон? Задумчиво смотрю на аппарат, потом все же беру трубку:
– Але...
– Гера, привет. Дело есть клевое. Срочное.
– Паша... – Нутром чувствую: предложит какой-нибудь проект, который может задержать мой вылет в Израиль.
– Паша, я не могу! Не сейчас, старик.
– Сейчас! Именно сейчас! Я уже под твоим окном. Встаю из-за стола. Фигура маячит под фонарем.
– Открывай, мне холодно!
Сбрасывает на ходу дубленку, шапку, шарф. Глаза горят.
– Ну, что на этот раз? Наращивание мусором островов для японцев? Разведение кроликов на необитаемом острове? Фабрика по пошиву бикини из соломки?
– Холодно, холодно, старик, а дело, между прочим, прибыльное.
– Не могу я, Паша. Не мо-гу!..
– Можешь. Ты только послушай. Знаешь стоматологический хозрасчетный центр на бульваре Победы?
– Лечили мне там зуб лет пять назад. Неплохие специалисты.
– Во-от! Центр обанкротился. Ха! Его на будущей неделе продают с молотка. Здание, между прочим, здоровенное. Четыре этажа. Два можно достроить.
– Заинтересовался!
– Покупаешь все готовенькое: кабинеты, оборудование, специалисты классные. Клиентура постоянная. Они, кстати, теперь новым методом лечат. Ну, для состоятельных, конечно.
– Каким еще методом?
– А таким – под общим наркозом. Усыпляют, значит, клиента, все там сверлят, выдирают, хреначат, вставляют.
– Все?
– Ну, во рту, конечно.
– И то хорошо.
– Нет, я тебе серьезно говорю. Клиент просыпается, тридцать два зуба сверкают, как новые.
– Откуда ты знаешь, что тридцать два?
– У человека столько зубов.
– Большие познания в стоматологии.
– Еще бы! Я сегодня два с половиной часа с главврачом говорил. Только что от него.
– Стоматологический центр... Паша, ты бабу любил когда-нибудь?
– Какую бабу?
– Какую-нибудь, неважно. Бабу. Так, чтобы ничего не хотелось больше... Только ее.
– Гера, ты заболел? Посмотри на себя! У тебя внук в августе родится. Нора Ивановна – женщина приятная во всех отношениях. Гера! Какая баба? К черту!.. Какая любовь в твои лета?
– А что мои лета? Ты младше меня всего на десять лет.
– На тринадцать.
– Неважно. Нечего меня в старики записывать.
– Тебе что, Ленки мало?