У кого как...

Не выдерживаю, открываю глаза... Яркое солнце вспыхивает в капельках росы на бутонах лилий около кровати. Эйтан! Значит, он вставал ночью. И нарезал их в саду!.. Кто же смотрел на нас? Может, Царфати? Или его очаровательная подружка? Наверное, они делали то же, что и мы. Ребенка. То есть котенка... Нежно убираю руку Эйтана. Тихонько встаю. Одеваюсь, на цыпочках иду в ванную. Вкусные запахи долетают из кухни. Значит, это Эсти, мама Эйтана, смотрела на нас спящих. Вернулась утром. Вхожу в ванную, и море воспоминаний о вчерашнем накрывает меня теплой волной...

Эсти отбивает молоточком мясо. Пахнет свежим чесноком, паприкой, кусбарой, корицей и еще чем-то очень приятным. Я не смущаюсь этой женщины, матери Эйтана. Здороваюсь, уверенно подаю руку, смотрю в глаза, вижу в них маленькую насмешливую искорку.

– С кошками, значит, соревновались?

– В смысле? – недоумеваю поначалу я.

– Так и подумала, что застану вас в постели. Да вы не обижайтесь. Кто устоит? Такой бабник уродился. Женщины к нему, как пчелы к медоносам, устремляются. С малых лет так было.

– Чудесные у вас лилии... – Не знаю, что сказать, все плывет перед глазами, мысли не задерживаются в голове. Все умное, все колкое – там, в спальне. С капельками росы.

– Эйтан тоже их обожает. Я всегда, когда он ночует здесь, ставлю ему букет у кровати, словно девчонке семнадцатилетней.

– Да... – разочарованно протянула я.

– Работа у него тяжелая, а может, нежности ему не хватает при таком количестве женщин вокруг... Да он с детства любит лилии.

Красное мясо быстро румянится на горячем оливковом масле...

– А где мой кот? – Оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти хоть что-то родное в этом сказочном доме, который уже ненавижу.

– Да зачем он вам? Позавтракаем – отыщем.

– Мне ехать надо... Я ведь еще вчера должна была вернуться. Но так как-то получилось... Помогите найти кота. Я в самом деле опаздываю. У меня встреча важная через полтора часа. Пока доберусь...

– А вы позвоните, перенесите встречу. Эйтан будет недоволен, что вот так, голодной, не попрощавшись, убежали.

– Не могу позвонить. Книжка записная с телефонами дома осталась.

– Ладно. Последите, чтобы мясо не пригорело, а я разыщу кота.

Машинально переворачиваю красные куски телятины... Зачем-то жую петрушку... Как грустно устроена жизнь... Он не кончил в меня. Я снова все придумала. И счастье в его глазах, словно надежда на будущее. На продолжение... Придумала, что любит меня. Верит! Подарит мне сына. Господи! Как горько. Как больно. А ведь раньше, в старые времена, все было наоборот. Женщины дарили мужчинам сыновей. И мужчины были счастливы. Мужчины обожали женщин за это. А теперь? Теперь женщина мечтает, чтобы мужчина подарил ей сына. Почти невидимую каплю себя. Каплю счастья...

Белые одинаковые домики с красными черепичными крышами вновь проплывают мимо меня, утопают в цветущем розовом миндале. Какой совершенный гармоничный мир ты сотворил, Великий Господи! Почему же не существует гармонии в человеческом мире?

Странно, но все самые дорогие вещи на земле очень малы. Например, огромный роскошный дом с великолепными залами, бассейнами и фонтанами стоит во много раз меньше, чем бриллиант величиной с детскую ладошку. Но самые-самые дорогие в мире вещи просто невозможно купить. У них нет цены. Ведь если бы у меня было даже десять таких бриллиантов, Эйтан не согласился бы в обмен на них подарить мне сына. Какой-нибудь другой мужчина согласится. А этот, единственный, которого я люблю... Он уверенно и спокойно пересаживает сердца. Дает людям новую жизнь. И по пути, ненароком, разрушает те сердца, к которым не может прикоснуться физически, но которые бьются по ночам около его плеча и замирают от счастья на доли секунды, чтобы разбиться утром на мелкие звенящие осколки при виде букета лилий, выращенных совсем не для них.

...В семь утра просыпаюсь от телефонного звонка.

– Алло.

– Разбудил?

– Да. Кто это?

– Эйтан.

Просто как в сказке! Прошел месяц. Всего лишь. Тридцать один день. С половиной. Половина – ночь.

– Позвоню позже, когда проснешься.

– Нет, Я не усну больше.

– Хочу назначить встречу с моим адвокатом.

– Кому?

– Тебе и мне.

– Зачем? – совсем обалдеваю от ужаса и жуткого желания прильнуть к Эйтану.

– Будем делать сына.

– С адвокатом?

– С тобой.

– – Ты хочешь, чтобы я родила тебе сына от твоего адвоката?

– Может, все же позвоню, когда ты окончательно проснешься? – хохочет Эйтан.

– Но, даже когда я окончательно проснусь, у меня не появится желания делать сына с твоим адвокатом.

– С моим адвокатом мы будем делать контракт на семнадцать лет.

– О чем?

– О моих правах на ребенка.

– – Да, но его ведь еще нет даже в зародыше.

– Зато есть ты и я. Половозрелые мужчина и женщина.

– С правильно расположенными половыми органами, способными к деторождению, – – не выдерживаю я.

– Вот именно, – соглашается Эйтан, пропуская мимо ушей мои колкости, – мы должны все обговорить. Сколько раз в неделю я буду иметь право беспрепятственно с ним общаться, какую сумму денег буду тебе перечислять. В какой школе он будет учиться. Где вы будете жить. И еще много разных мелких, но важных деталей.

– Да, конечно, в каких войсках он будет служить, кто будет выбирать ему университет, машину, невесту.

– Ты сможешь во вторник, в пять?

– Да.

– Тогда я заеду за тобой.

– Хорошо.

– Что ж, до встречи. И береги себя.

– Правильно! Мы оба нужны друг другу. Передавай привет маме.

– Это лишнее. Она ничего не знает.

– А как кошка твоей мамы? Она беременна?

– Думаю, да. По крайней мере, ест за пятерых.

Кладу трубку. Смотрю в потолок на голубую люстру из ажурного стекла. Я и не знала, что счастье начинается так расчетливо. Оказывается, счастье сваливается на тебя утром в виде какого-то загадочного контракта, который перевернет всю жизнь. Наверное, ни один бизнесмен в мире не испытывал такого. Как грустно и больно. Когда-нибудь наш мальчик узнает об этом контракте. Но ведь он будет современный человек. Компьютерный гений.

А вообще, зачем омрачать счастье? Ведь я так мечтаю о ребенке. И вот свершилось. Почти свершилось. Осталось лишь дождаться вторника. Я соглашусь на все условия Эйтана. Даже читать не буду его бумаги. Все равно в этом ничего не понимаю. А если начну спорить, вдруг он, не дай Бог, откажется. Пусть предлагает все, что хочет. Мне безразлично. Вторник послезавтра. Я ждала его полжизни, этого вторника. Заветного вторника. Теперь он будет самым любимым днем недели. Бред. Гораздо больший бред, чем музыкальный горшок с музыкой Чайковского и обезьяна с дистанционным управлением. А вся наша жизнь разве не бред?