Убей-городок

Нет, «по субботам на танцы ходили» – это я малость преувеличил. У меня почти все субботы рабочие, на танцах были один раз, да и то началась драка, пришлось помогать коллегам ее разнимать. Алла сказала, что больше она со мной никуда не пойдет. Мол, хоть и в «гражданке», но за версту видно, что мильтон.

Аллочка трудилась в строительном тресте секретарем-машинисткой, хвасталась, что может печатать двести знаков в минуту и что если поступит в техникум, то ее ждет повышение по службе – назначат начальником отдела. Какого именно отдела, не уточнялось, вероятно, что-то связанное с пишущими машинками. Но учиться ей не хотелось, а вот зарплату повыше очень даже хотелось. Семьдесят рублей даже на шмотки еле-еле, а нужно еще и покушать хотя бы пару раз в день.

Мы с ней познакомились в библиотеке – да-да, именно там! Я в читальном зале читал журналы, а еще книги, которые не выдавали на абонементе, а она пришла за какими-то техническими справочниками. Девушка-технарь! Меня это так поразило, что я решил с ней познакомиться. Выяснилось, что за справочниками ее отправил начальник, потому что в стройтресте их не нашлось, а нужны были позарез.

Стуча каблучками и резво перебирая длинными ногами, торчавшими из-под подола коротенького дефицитного кримпленового платья, девушка подошла ко мне, осторожно протерла пальчиком табурет около кровати, оправила подол платья и уселась.

– Лешк, а ты как? – поинтересовалась барышня.

Ну вот, могла бы и поцеловать. И вот еще что: показалось мне или нет, но девушка смотрела на меня с какой-то брезгливой жалостью.

– Да так, вроде бы ничего, – отозвался я.

– Я совершенно случайно узнала, что ты в больнице, у меня тут подружка в соседнем отделении медсестричкой работает. Ты извини, что я ничего не принесла, купить не успела. Меня начальник подвез, сказал, что могу минут на пять или десять зайти, пока у него в горкоме совещание. Если бы автобусом, так я бы до больницы час ехала.

– Так мне ничего и не надо, все есть, – пробормотал я. – Спасибо, что навестила.

– Может, тебе что-то нужно?

– Да нет, у меня все есть. Кормят здесь хорошо.

Кажется, девушка слегка обрадовалась, что ничего не нужно.

– Это хорошо, если хорошо кормят. Вот я тут как-то три дня лежала…

Тут Аллочка отчего-то сбилась, а кто-то из мужиков на соседней койке хохотнул. И чего вдруг? А, понял. Это тот Лешка, образца семьдесят шестого года, не понял, куда иной раз идут девушки на три дня, а Алексей Николаевич просек сразу.

– Так вот, кормили ужасно, – закончила свою фразу девушка.

Кажется, сидеть рядом с раненым ей становилось в тягость, и я пришел ей на помощь:

– Слушай, тебя, наверное, начальник заждался.

– Ага, сейчас, – кивнула девушка. Потом внимательно посмотрела на меня и спросила: – Лешк, а я слышала, что после такого ранения инвалидность дают. Правда?

Инвалидность мне не дали, это я точно знаю, но на всякий случай пожал плечами:

– Не знаю. Все будет зависеть от моего выздоровления. От последствий, от состояния здоровья.

– А по инвалидности, которая по ранению, пенсию повышенную дают или как?

Было слышно, как не один мой сопалатник хохотнул, а уже двое. Но ржать вслух постеснялись, прятали смех в подушку.

– Я у наших кадровиков справлялась, они говорят, что за первую группу могут дать сто десять процентов от зарплаты, а за вторую – сто процентов. Вот у тебя какая зарплата?

– Нормальная у меня зарплата, – буркнул я. Зарплата у меня была такая, что вслух, да еще при мужиках, называть совсем не хотелось. И я прибавил сороковник: – Сто шестьдесят.

Кому скажи, что оклад участкового составлял девяносто рублей, а за «звездочку» доплачивали еще тридцать – не поверят. За два года выслуги накидывали еще пять процентов, но где она, эта выслуга-то?

– И всего-то? – удивилась Аллочка. – А я почему-то думала, что у тебя рублей двести, не меньше.

– Двести – это если бы у меня выслуга была лет десять, да звание чтобы не ниже капитанского. Да и от должности зависит.

Судя по тому, как захлопали крашеные ресницы, моя зарплата и потенциальная пенсия девушку не вдохновили.

Странно, но мне казалось, что наш разговор с Аллой о пенсии и инвалидности произошел позже, уже после выписки, но когда я еще оставался на больничном и мне следовало ехать в областной центр, на обследование. Ну а потом должна была быть комиссия.

– И если меня комиссуют, то квартиру не дадут, – сообщил я.

Лицо у Аллы вытянулось. Она жила в одной комнате с тремя соседками и мечтала об отдельном жилье. Но кто даст комнату, не говоря уже о квартире, секретарю-машинистке? Тогда милицейских домов еще не строили, а участковым, единственным по должности, было положено служебное жилье. Причем женатым квартиры давали быстрее, нежели холостым, те по общагам иной раз мыкались годами. Но у нас имелся в запасе другой вариант. Я живу в комнате один, и договориться о подселении законной жены было вполне возможно. Все-таки участковый в общежитии – великое благо для администрации. Ты ему добро сделаешь, а он за порядком присмотрит и приструнит кого надо.

Мои ли слова о печальной квартирной ситуации поторопили гостью или какие другие резоны, но девушка вдруг спохватилась:

– Ой, Лешенька, мне пора.

Сделав вид, что чмокает меня в щечку, Аллочка быстро ушла.

В палате на несколько секунд установилась тишина, а потом самый старый из нас, дядя Федя, слесарь-ремонтник с судоремонтного завода, веско сказал:

– Леха, ты хоть и мильтон, но парень хороший. Стерва она.

Вообще-то дядя Федя сказал немного другое слово, но по смыслу подходит.

Забегая вперед, скажу, что с Аллой мы несколько раз встречались. Один раз просто на улице, а как-то (я уже был хоть и небольшим, но начальником) она приходила писать заявление на своего мужа. Потом пересеклись в магазине, где я покупал пеленки для младшего сына. Судьба, в общем-то, нормальная. С первым супругом развелась, вышла замуж во второй раз, удачно, слава богу, родила двоих детей. Детки хорошие, муж непьющий и работящий. А что еще надо?

Глава четвертая Убей-городок

Делать было нечего, читать тоже. Одно развлечение – слушать радио, но и у него днем перерыв на обед. Оставалось только одно – поговорить с соседями. Вели разговоры о жизни, о грибах, о рыбалке. Рассуждали еще, надо ли помогать Вьетнаму. Вон Китаю-то помогали, а он взял да и послал нас подальше, едва война не случилась. Пару раз заговаривали о Сталине, но эти разговоры быстро смолкали. О женщинах, то есть о бабах, вообще разговор не заходил. Да и чего о них разговаривать? Тем более что в палате лежали уж слишком разные люди. Разного возраста, разного образования, культуры. И все прекрасно понимали, что представление о женской красоте, да и о женщине в целом, у каждого свое.