Убейте льва

Он отнимает у Куснираса бокал и, подталкивая в спину, препровождает к Пепите Химерес; Куснирасу волей-неволей приходится пригласить ее на танец. В тот самый момент, когда они берутся за руки и делают первый шаг, музыка умолкает. Пепита смотрит на него с обожанием. Куснирас, пользуясь случаем, тащит ее под руку туда, где стоят Ангела и Бестиунхитран.

— Маршал, — говорит Куснирас, — я еще не имел удовольствия вас приветствовать.

Они пожимают друг другу руки, сухо, но любезно:

— Как поживаете, Инженер?

— Хочу представить вам сеньориту Химерес, мою невесту. Она ваша большая почитательница.

Бестиунхитран галантно целует Пепите руку. Ангела заканчивает:

— И бесподобная поэтесса.

Пепита, в полуобморочном состоянии от испуга, улыбается. Бестиунхитран смотрит на нее, не зная, что в таких случаях говорят поэтессам. Ангела, спасая положение, спрашивает его:

— Вас не интересует поэзия, маршал?

Бестиунхитран простосердечно ответствует:

— У меня не хватает времени ее читать. Но говорят, это очень занимательно.

Ангела, указывая рукой на Пепиту, говорит:

— Так вот, перед вами наше светило. Она может часами говорить о поэзии.

Оркестр принимается играть фокстрот. Бестиунхитран склоняется перед Пепитой и говорит:

— Буду счастлив побеседовать с вами в другой раз. — Затем оборачивается к Куснирасу: — Был очень рад, Инженер, — и, наконец, к Ангеле: — Сеньора, если вы мне окажете честь…

И, сгребая ее в свои объятия, увлекает танцевать фокстрот. Куснирас, скрежеща зубами, приглашает Пепиту и танцует с ней. Пепита из тех, кто «чувствует музыку», строго соблюдает музыкальный размер и передвигает ноги, не слушаясь кавалера; она восхищенно смотрит на Куснираса и говорит:

— Ты сказал, что я — твоя невеста. Благодарю тебя!

Куснирас останавливается среди танца, отстраняется от своей дамы, протягивает ей раскрытую ладонь и говорит:

— Дай булавку.

Пепита, почувствовав, что разгневала его, вынимает булавку, спрятанную на груди, и отдает с неописуемо сокрушенным видом. Куснирас кладет булавку в портмоне, снова хватает Пепиту за талию и танцует с ней, мало-помалу продвигаясь к стене.

Сникшая Пепита говорит:

— Ты на меня сердишься? Что ты хочешь делать с булавкой?

— Отдать ее Ангеле. Если Бестиунхитран желает танцевать с ней всю ночь, пусть она выполнит эту работу.

Они выбираются из круга танцующих. Куснирас подводит Пепиту к ближайшему стулу, велит ей сесть, и, когда она послушно садится, он тут же повертывается к ней спиной, оставляя ее одну среди пустых стульев.

Куснирас спешит к ливрейному шоферу, который, беззаботно прислонясь к дверям, любуется балом, словно плодами рук своих, будто от одних его выкриков разгорелся сей пир на весь мир.

— Как умолкнет музыка, — приказывает ему Куснирас, — срочно передай вон той сеньоре, что ее ждут здесь, у дверей.

— Хорошо, сеньор, — говорит шофер.

И шофер начинает метаться возле танцующих, чтобы оказаться рядом с Ангелой, когда стихнет музыка.

От дверей Куснирас видит, как пары останавливаются и шофер пробирается между ними к Ангеле с Бестиунхитраном, которые идут туда, где сидит Пепита Химерес.

Затем Куснирас с тревогой наблюдает, как все трое разговаривают, как подходит шофер и что-то говорит Ангеле, которая, принеся извинения, покидает собеседников и направляется к дверям, и как Бестиунхитран начинает танцевать с Пепитой. Сияющая Ангела подходит к Куснирасу.

— Он попался! — говорит она.

Куснирас в бешенстве ругает себя:

— Я болван! Только что взял у Пепиты булавку, чтобы отдать тебе.

Ангела с ужасом смотрит на него и впервые в жизни употребляет сильное выражение:

— Черт подери! — но тут же берет себя в руки и добавляет: — Прекрасно. Дело вполне поправимо. Дай ее мне. Я передам Пепите перед следующим танцем.

Куснирас отдает булавку Ангеле, и она спешит к Пепите, с поразительным умением избавляясь от лиц, преграждающих ей путь поздравлениями, просьбами подарить танец и т. п. Когда заканчивается болеро, Ангела подходит к Пепите, стоящей с Бестиунхитраном, и, будто нежничая с ней, обнимает правой рукой за плечи, а левой кладет ей в руку булавку, одновременно спрашивая у Бестиунхитрана:

— Как вам нравится наша поэтесса?

Бестиунхитран склоняется перед ней, покручивая ус.

— Восхитительна. Вы не поверите, сеньора, но она меня просветила.

— Мы непременно должны вас пригласить на одну из наших литературных сред. Я уверена, что вы ими заинтересуетесь, маршал. Не правда ли, Пепита? — говорит Ангела.

А в это время Бестиунхитран быстрехонько обводит глазами зал, находит Мордону, стоящего у стены начеку и готового выполнить любое желание хозяина, и подает ему знак.

Пепита, пряча булавку в вырезе платья, отвечает:

— В любом случае будет сделано все возможное, чтобы заинтересовать гостя.

Тут оркестр принимается за танго. Ангела говорит:

— Я вас оставляю.

Но прежде чем ей удается улизнуть, подходит Мордона и с деревянным поклоном и кислым видом говорит Пепите:

— Разрешите вас ангажировать?

Пепита теряется и отвечает:

— Я танцую с маршалом.

Бестиунхитран, с трудом сохраняя учтивость, говорит Пепите:

— Меня обвиняют в деспотизме, но не смеют обвинять в эгоизме. Было бы несправедливо лишать бедного Мордону удовольствия потанцевать с вами. — Затем, обращаясь к Ангеле, присовокупляет: — Сеньора, не будете ли вы столь любезны утешить мою душу? — и подает ей руку.

Ангела в отчаянии соглашается и падает в объятия Бестиунхитрана, который довольно резво толкает и дергает ее под звуки танго. Пепита и Мордона тоже танцуют, но без всякой охоты, едва волоча ноги и глядя друг на друга с застывшей улыбкой.