Убить ее!

Правда, Акиф не раз и не два по-дружески советовал ей не зарываться, вести себя как подобает женщине, то бишь потише, мягче, но убить?!

Какого фига?! Замять такое вряд ли удастся, а им обоим меньше всего хотелось бы сейчас привлекать внимание начальства к тому, что творилось на острове Артем.

Нонна вышла из машины и заглянула в почтовый ящик. Он был пуст. Вынимать почту и приносить ее домой последнее время входило, так сказать, в обязанности Тарика.

Не иначе, усмехнулась Нонна, как милый мальчик взял на себя эту обязанность в качестве компенсации за стол и кров. Вряд ли в этом можно было заподозрить что-то угрожающее. В конце концов, что там могло быть?.. Неоплаченные счета, скорее всего.

Она свернула за угол и поехала по дорожке, вдоль которой в два ряда тянулись деревья, к задней двери старого господского дома, который принадлежал их семье вот уже более ста пятидесяти лет. Было время, когда она надеялась перестроить его, обставить новой мебелью, да что там - когда-то она вообще мечтала возродить его во всем его былом блеске и великолепии.., для Альберта, для своего Алика.

Это была всего лишь еще одна несбывшаяся мечта. Мечта, которая умерла в этой дыре, именуемой остров Артем.

Выбравшись из машины, Нонна миновала открытую веранду, рассчитывая заглянуть в дом через окно. И замерла.

Перед телевизором сидел совершенно голый Альберт, слушал грустную музыку. Он был великолепен, греческий нос, мышцы, это конечно, не бицепсы, но все же, тело Алика было сексуальным.

Он перевел взгляд с мужа на лицо шурина - и побагровел. Впрочем, так было всегда, стоило ему только увидеть Тарика.

Толкнув дверь, он вошел в гостиную. Альберт оглянулся и поднялся ей навстречу:

– А, ты уже дома!

Нонна бросила кепку на стол.

– Похоже на то.

– Тише, прошу вас, - зашипел на них Тарик.
– Как раз самое интересное начинается!

Нонна уже открыла было рот, чтобы одернуть его, но передумал. Что толку, устало подумала она.

Бог их знает, как им это удавалось, но каким-то непостижимым способом эта парочка всегда умудрялась дать ей понять, что она лишняя в собственном доме.

Альберт и ухом не повел, что слышал слова брата.

– Наверное, ты проголодался? Я надеюсь, ужин еще не успел остыть.

– Спасибо, - коротко кивнула Нонна, - но я успела перекусить в кафе.

Она прошла в отделанный дубовыми панелями уютный рабочий кабинет, чтобы налить себе выпить, перед тем, как отправиться в постель. И удивленно присвистнула - в бутылке оставалось коньяка не больше чем на палец.

Судя по всему, она побывала в руках у Тарика. А ведь еще утром была полна. Интересно, прикинула Нонна, чем это был так озабочен Тарик, что чуть было не прикончил в одиночку целую бутылку?

Подойдя к стойке, где хранилось оружие, он снял с гвоздя винтовку. Винчестер калибра 7,62 мм. Судя по всему, им недавно пользовались, но потом тщательно вычистили, и сейчас он вряд ли мог бы сказать, когда из него в последний раз стреляли.

Нонна вернула винтовку на прежнее место и поднялась по лестнице на второй этаж, где была их общая с Альбертом спальня.

Здесь, в небольшой комнатке под самой крышей, царила такая же удушающая жара, как и в фургоне Цыбина. Расстегнув кобуру, Нонна вытащила из нее свой "Макар", положила его на ночной столик возле супружеской кровати.

Стащив с себя одежду, она отправился в душ, потом, как была, обнаженной, бросилась в постель. Было слишком жарко, чтобы надевать пижаму.

Она попыталась уснуть, но не могла. Сон бежал от нее. Когда слегка стукнул дверь и в спальню вошел Альберт, Нонна лежала и молча глядела в потолок.

Странно, подумала она, несмотря на все его усилия выглядеть настоящим кавказцем, в речи его все еще чувствуется русопецкий акцент. Впрочем, было время, когда это ей даже нравилось.

– А я все думал, где ты. Оказывается, ты уже легла. Что, выдался тяжелый день? Нонна пожала плечами:

– День как день. А у тебя? Альберт стянул с себя трусы - трико.

– Как говорят по телику, ничего особенного. Да и потом, я все равно весь день просидел дома.

Сбросив трусы, он прилег рядышком с Нонной.

Нонна лежала и гадала, как ей угораздило выйти за него.

Не могла же она не видеть, что даже в первые месяцы после свадьбы Альберт отнюдь не испытывал к ней каких-то особенных чувств. А вся эта искусно имитируемая пылкая страсть, упоительные движения мужского тела - не более чем игра, необходимая часть коммерческой сделки, которую он заключил с тем, кого считал состоятельным человеком.

"Эх, дура ты, дура - с горечью подумала она.
– Ну кто же ставит все до копейки на одно число?!"

Прошло Бог знает сколько лет с того времени, когда его семья купалась в золоте. Богатство уже давно стало не более чем семейным преданием, Альберт вырос с сознанием того, что его везение, особенно его мощное здоровье - это единственный шанс, благодаря которому он может вернуться вновь в те райские кущи, где пребывают лишь избранные. И вот, узнав, что его красавица Нонна, этот денежный мешок - не более чем обычная девка, да еще к тому же без гроша в кармане, вынужденная двумя руками хвататься за любую работу, чтобы не умереть с голоду, он понял, что проиграл. Фортуна повернулась к нему спиной. И в тот же миг его великая страсть иссохла...

Похоже, тогда Семен Рохман расстроился ничуть не меньше самой Нонны. "Мне страшно жаль, Нонна. Право же, жаль, - чуть не плакал он.
– Но все, к кому я обращался, в один голос твердят, что такое случается сплошь и рядом. Ты только посмотри кругом, сколько заброшенных скважин - уму непостижимо! А ведь живем чуть ли не над сплошным нефтяным океаном - и вот поди ж ты!.."

Альберт обернулся на бок, взгляд его упал на ночной столик, где лежал пистолет, Нонна увидела, как глаза мужа изумленно округлились.

– А для чего ты принесла домой оружие?

– Кто-то сегодня пытался меня убить, - нехотя объяснила Нонна.

– Ты имеешь в виду тот выстрел, что я слышал утром?

– Да. А потом стреляли еще раз - вечером. Она готова была поклясться, что успела заметить проблеск недоверия в его прозрачных голубых глазах, но тут же убедила себя, что ей просто показалось.

– О!
– едва слышно прошептал он.
– Х-мм!

Нонна уже ждала, что сейчас перед ее глазами будет разыгран очередной фарс. Она давно чувствовала, насколько противна ему, да и неудивительно, ведь в его глазах она была попросту низкой обманщицей, ухитрившаяся затащить его в супружескую постель. Однако не зря же он родился и вырос в России, где любого парня с пеленок учат тому, что первый его долг - ублажать жену, почаще ласкать.