Убить Горби

В школе на перемене к нему подошла Надя. В другой раз Вовка бы воспарил от счастья, а сегодня ничего такого не почувствовал, а только слегка покраснел.

– Привет. О чем это отец мой с тобой вчера говорил? – спросила она.

– Да так, покурили немного. Но я вчера вермут пил. Почти ничего не помню, – соврал Вовка.

– Да? Ну ладно… – она постояла немного и, не сказав больше ни слова, пошла прочь.

Он догнал ее. Вышло у него это, видимо, слишком порывисто и в обстановке школьной перемены было столь неожиданно и неуместно, что несколько учеников обернулись в его сторону.

– Подожди, – он осторожно взял ее за руку.

– Ты чего? – удивилась Надя.

– Надо поговорить. О твоем отце, о нашем разговоре с ним и о нас с тобой.

– О нас с тобой? – она улыбнулась.

– Да. Надя, давай встретимся у пруда в восемь вечера. Я тебя буду ждать. Со стороны продмага. Приходи, не пожалеешь, – зачем-то добавил он и поспешил ретироваться, дабы не столкнуться с уточняющими вопросами, на которые у него наверняка не нашлось бы удачных ответов.

Надя провожала его взглядом, не понимая, что с ней происходит. И особенно невдомек было Наде, почему вдруг этот мальчишка показался ей таким симпатичным и совсем не чужим. Будто подменили парня. Как она могла раньше этого не замечать?

Но разве она действительно не замечала? Володя всегда выделялся среди остальных. Но чем-то таким, что шестнадцатилетним девчонкам нравится меньше, чем умение одеваться, причесываться, курить и ухаживать… Ну, играл в футбол лучше всех, ну, подтягивался на турнике несчетное количество раз, стрелял лучше всех, да при всем при этом учился хорошо и читал в школе политинформацию. Он был недостаточно смел с девочками, но разве это недостаток на фоне нарочито небрежного отношения к одноклассницам со стороны других ребят? И сейчас она вспомнила, как он смотрел на нее, то и дело совершал глупые, неуклюжие поступки вроде вчерашнего приглашения на ночь глядя поесть мороженого.

Накануне ее отец произнес очень странную фразу, когда услышал Вовкину фамилию – «Тот самый?». Но она ничего не рассказывала папе про своего одноклассника – повода не было. Будучи высокопоставленным сотрудником советской внешней разведки, он свою дочь видел замужем исключительно за кем-то из своих будущих коллег. Надя прекрасно знала об этом отцовском «пунктике», и ее возмущало, что тот все давно решил за нее… Конечно, Вовка Щедринский здесь ни при чем, но с каждой минутой события предыдущего дня вызывали у нее все больше вопросов. Любопытство и неожиданно вспыхнувший интерес к Щедринскому заставили ее принять окончательное решение: на вечернее свидание она пойдет обязательно.

Глава седьмая. ЗАЛОЖНИК

На малометражной кухне двухкомнатной квартиры в девятиэтажном доме, отвоевавшем себе место у бывшего некогда подмосковным лесного массива, в кресле, вплотную придвинутом к батарее, сидел гражданин США. Левая рука его была аккуратно перебинтована, правая крепко привязана к креслу, туго притянутому веревками к батарее. Американец казался испуганным и удивленным одновременно. Напротив пленника сидели трое курсантов школы КГБ.

– Олег, тебя надо за это молотком пришибить, – прошептал Вовка Щедринский. – Меньше недели до выпуска, и такая лажа! А еще моя машина, моя квартира. И колбасу мою всю сожрали. Саранча, бандиты…

– Хорошо еще, что мы были в очках… – рассеянно заметил Семенов.

– В очках? – удивился Олег.

– Ну да, для конспирации, – пожал плечами Вовка. – Ты ж сам сказал, хотя бы очки что ли наденьте, чтобы вас не узнали. Я отцовские и прихватил, у него две пары – для близи и для дали.

– Я взял для дали, – вздохнув, признался Пашка.

Несмотря на предельную серьезность ситуации, Олег прыснул.

– Я ж пошутил, ребята!

Щедринский бросил на товарища недобрый взгляд, обхватил голову руками и громко вздохнул.

– Хватит, Вова, вздыхать. Поздно пить боржоми, – резонно заметил Паша Семенов. – Ты сам тут недавно толкал красивые речи про спасение престижа страны. Впрочем, я тебя не упрекаю, просто сейчас нам всем надо кумекать, что дальше делать с этим фирменным чувачком.

– А что делать? Надо позвонить Бате, – предложил Олег.

– Ты здоров? Долго еще будешь впутывать нас в истории? Тебе этого мало? – обозлился Вовка. – У меня на кухне в наличии незаконное лишение человека свободы, увечья и международный скандал. А он: «Бате позвоним». Дурак ты, Олег, и не лечишься. Вы оба ненормальные!

Человек в кресле энергично замотал головой: вероятно, соглашался с Вовкой.

Значит, русский язык точно понимает.

* * *

Незадолго до того, как попасть на Вовкину кухню, американец направлялся из правительственной резиденции на улице Косыгина в сторону аэропорта Шереметьево-2. Это было в 19.00. Времени, чтобы успеть на рейс авиакомпании Pan American, отправлявшийся по маршруту Москва – Гандер – Вашингтон, было предостаточно, и он принял решение по дороге заскочить на Арбат, прикупить сувениров с советской символикой.

Преследующие его Пашка и Вовка, предугадав намерения американца, лишь только его автомобиль остановился недалеко от ресторана «Прага», решили его опередить. Желание добиться цели и абсолютно неуемный азарт утроили силы, и друзья уже поджидали любителя сувениров и сопровождающих его лиц в образе самых агрессивных и нахальных торговцев. Этому предшествовали непростые, но результативные переговоры с настоящим продавцом, который уступил им место только под угрозой немедленного физического уничтожения.

– А вот кому real Soviet Army hat!!! Подходите, дорогие гости!

– Командирские часы, Submarine commander coat. Только у нас! Костюм командира подлодки из «Охоты за Красным Октябрем»! Hunt for the red October! Налетай!!!

Друзья старались от души, и усилия были вознаграждены, поскольку американец, он же «объект», проигнорировав пару конкурентных торговых точек, остановился напротив Пашки, приодевшемся в меховую шапку с кокардой. На лице Пашки светилась открытая, бесхитростная, слегка придурковатая улыбка Петрушки.

Поглядев на товар, потрогав submarine commander coat, американец заинтересовался ходиками, висящими на колышке палатки за спиной курсанта Щедринского.

– Hey, isn’t it nice? What is that old clock? – спросил он, уставившись на ходики с умилением, которое такая безделица может вызвать только у представителя Нового Света.

– Russian… это… watch with… – начал объяснять Вовка, стараясь правдоподобнее коверкать свой неплохой английский. – Слышь, Колян… – обратился он за помощью к Пашке, – как будет «кукушка» по-английски? Дурацкий же у тебя вид в очках, – добавил он вполголоса.