Убить королеву

– Нет спасибо, я дома заправился. Распечатаю отчеты и сразу отнесу, передай Наташе. Дим, ты у нас самый обаятельный и привлекательный, постарайся у Наташи выведать слабости «Невеселой вдовы», вдруг пригодятся.

– Попытаюсь, но мне, кажется, Наташа ее боготворит, так что вряд ли удастся.

– Наташенька, привет, как живешь? Не угостишь ли чашечкой крепкого, вкусного напитка?

– Доброе утро, Дмитрий Ильич! С утра ко мне все ходят, как в кофейню. В мои обязанности входит варить кофе только партнерам и важным клиентам, а на деле я готовлю всем сотрудникам офиса. Спуститесь вниз в «Чашку», мне сейчас некогда.

– Да, Наташенька, «и ты Брут»? Раньше ты приветливее меня встречала. А вот две чашки на столе уже готовы, аромат сумасшедший.

– Я сварила Маргарите Николаевне и себе, а сейчас бегу в кофейню за круассанами, надо быстро, чтобы не остыл кофе.

– Нетрудно догадаться, вы же свои чашки подписали. Кстати, с ностальгией вспоминаю жизнь при «Горбачеве», тогда порядки у нас были куда более либеральные – обиженно ворчал Дмитрий Ильич вслед убегающей секретарше.

– Ну, вот убежала, хлопнув дверью, не хочет поболтать, а помнится, раньше при «Горбачеве» Наташа любила со мной порассуждать о жизни, о детях, о погоде. Теперь же строит из себя деловую, под стать своей нудной начальнице.

Последнюю фразу огорченный Дмитрий Ильич произнес про себя. Он уже не мог остановиться и продолжал ворчать:

– Да, все течет, все меняется и, как правило, к худшему. Ладно, я человек простой, сварю себе сам. Помню, помогал Михаилу Сергеевичу тащить этот агрегат из Швейцарии, а теперь вот кофе вари себе сам. Никакого уважения к ветеранам. А, ничего получилось, сварил, хотя признаю, у Наташи – лучше.

Уже, выходя из приемной, Дмитрий Ильич в дверях столкнулся с запыхавшейся Наташей. В руках у нее был фирменный пакет из «Чашки», по- видимому, с круассанами.

– Наташенька, прощай, разочарован холодным приемом. Сам приготовил себе кофе, но обиженный буду пить в своем кабинете.

Дмитрий Ильич вышел, дверь опять с грохотом закрылась.

– При прежнем начальстве и двери не так хлопали.

Дмитрий Ильич осадил себя, справедливо решив, что стал ворчлив, как старик.

– Если так дело дальше пойдет, следующим этапом мне будет казаться, что при «Горбачеве» и трава была зеленее.

Наташа, наконец-то, отнесла кофе с круассаном Маргарите Николаевне.

– Уф, теперь можно присесть самой, спокойно выпить чашечку кофе и съесть вкуснейший круассан. Такие вкусные, прямо как во Франции, пекут в «Чашке» (надо похвалить девочек из кофейни).

Наташа один раз была во Франции, сопровождала Михаила Сергеевича в командировке. Она хорошо помнила вкус тех, французских круассанов.

– Да, в «Чашке» – круассаны не хуже. А вот у кофе сегодня странный привкус, не пойму, в чем дело, вроде варила, как всегда, а вкус необычный. Интересно, Маргарите Николаевне понравился кофе?

Это последнее, что подумала Наташа, тихо сползая со стула. Чашка выпала из рук при падении, но не разбилась, в приемной пол был застелен ковролином.

– Наташа, привет, ты где? – бодро вошел Андрей Петрович, громко хлопая дверью.

– Я принес отчеты по прибыли магази….

Посетитель не договорил, увидев Наташу, неловко лежащую на полу. Он засуетился, не зная, что делать. Сначала бросился было обратно к входной двери, но потом вернулся и с криком ворвался в кабинет Маргариты Николаевны.

– Наташа, Наташа – осипшим голосом повторял он.

– При чем здесь Наташа? Андрей Петрович, поясните толком, что произошло?

– Наташа лежит на полу в приемной, мне, кажется, она не дышит! Маргарита Николаевна, надо срочно вызывать «Скорую помощь» – сбивчиво твердил перепуганный Андрей Петрович.

Маргарита Николаевна спокойно изучала прибыль магазинов за последний месяц, когда в кабинет ворвался Андрей Петрович, белый как мел, с криком:

– Наташа лежит на полу.

Она сразу поняла, случилось несчастье. Выходит: предчувствие ее не обмануло: мгновенно сигнализировал мозг.

Через пятнадцать минут в приемную сбежались сотрудники офиса, приехала «Скорая помощь» – констатировала смерть. Прибыла полиция, знакомый следователь майор Егоров с бригадой экспертов.

– Интересно, что в Москве работает один единственный следователь Егоров? – мелькнуло у Маргариты Николаевны, но она тут же осадила себя:

– Боже, о чем я думаю, какое теперь имеет значение, какой сыщик занимается расследованием, Наташу уже никто не оживит.

Егоров всех вытолкал из приемной, просил ничего не трогать, оставил только Маргариту Николаевну и Андрея Петровича, так как они обнаружили труп. Когда сыщик произнес «слово» труп, Маргарита подумала:

– Как страшно звучит это слово, только полчаса назад Наташа была такая живая, жизнерадостная – и вдруг труп.

Эксперт поднял чашку с пола, понюхал и сразу заключил по характерному запаху – яд, надо проверить в лаборатории. На чашке были инициалы – М.Н., тут до Маргариты Николаевны мгновенно дошло, что отравить хотели именно ее, а вовсе не Наташу.

– Бедная Наташа, она ни при чем, все дело в перепутанных чашках. Надо бы сообщить об этом майору Егорову, ему самому, чтобы понять это (судя по расследования с аварией мужа) понадобится очень много времени. Господи, как же хлопает дверь!

Эксперты деловито с бесстрастными лицами выполняли свою работу. Майор Егоров тут же в приемной опрашивал Андрея Петровича, первым обнаружившим Наташу. Маргарита Николаевна забилась в дальний угол приемной и от нечего делать разглядывала следователя, раньше у нее как-то не было такой возможности:

– Небольшого роста, неторопливый, нелепые усы. Только спустя полчаса скинул с себя мятый плащ и кепку.

– Мне кажется, он косит под какого-то литературного сыщика. Когда мы с ним встретились первый раз, мне было не до разглядывания, но плащ и кепка были точно. Похоже, теперь мне часто придется сталкиваться с майором Егоровым.

В это время эксперты закончили свои исследования и разрешили санитарам унести тело Наташи. Очередной раз хлопнувшая дверь закрылась за ними. В приемной остались только Маргарита Николаевна, и сыщик, все еще допытывающий Андрея Петровича. Помещение приемной довольно солидное, поэтому до девушки только смутно долетали отдельные слова беседы майора с заместителем. Ее искренно удивляло, о чем так долго пытает бедолагу сыщик? Она сама себя одернула: