Убить Ленина

«Ну разве можно сравнивать его с примитивным и приземлённым Виталиком – будущим учителем в деревенской школе?» – часто спрашивала себя Кристина и жалела о том времени, которое она потеряла с Виталиком. Да, Эрнст научил её всему: думать, любить, мечтать, восхищаться, – чего она не могла сказать о своём бывшем друге.

На зимние каникулы Кристина решила остаться в городе с Лебедевым. Она знала, что почти все разъедутся, в том числе и Виталик, и они смогут наконец-то насладиться своим счастьем вдвоём: она и Эрнст. А пока они готовились к зимним экзаменам – первым в их студенческой жизни. Впрочем, «они» – сказано не совсем точно. Правильнее было сказать, что Эрнст готовил Кристину к экзаменам, ведь сам он и так всё хорошо знал.

Тем же был занят и отвергнутый Виталик. Он уже почти смирился с мыслью, что девушка потеряна им навсегда. Совсем другие заботы земного характера отодвинули в его душе любовные переживания на задний план. Он просиживал дни до самого вечера в библиотеке, готовясь к экзаменам. Виталик должен был получить хотя бы одну четвёрку, чтобы остаться стипендиатом. Он не мог допустить, чтобы его перевели на платное отделение. Его родители не смогли бы оплачивать учёбу и ему грозил бы в этом случае призыв в армию, чего он вовсе не желал. С Кристиной и Эрнстом он вёл себя сдержанно и холодно, но последних это вовсе не волновало, они упивались собственным счастьем…

Глава 3. Записки Эрнста

1

Прошёл Новый год. Закончилась первая зимняя сессия для наших друзей. Каждый преодолел её по-разному. Эрнст, разумеется, сдал все четыре экзамена на «отлично» и теперь ожидал прибавки к своей стипендии аж на пятьдесят процентов. Таковы были правила. Кристина, в свою очередь, сдала все экзамены на «хорошо», не без помощи Лебедева, разумеется. Ну а наш практичный Виталик тоже пожинал скромные плоды своего успеха. Из четырёх экзаменов два он сдал на «удовлетворительно», а два – на «хорошо». Таким образом, он тоже достиг своей цели и остался стипендиатом. Причём «хорошо» он получил по профилирующим предметам – биофизике и высшей математике.

На улице стоял конец января. С Балтики постоянно дул промозглый ветер, пробирающий до мозга костей. Небо было затянуто свинцовыми тучами, из которых в любую минуту могло хлынуть что угодно, это мог быть пронизывающий ледяным холодом дождь, либо мокрый снег, который тут же таял и вызывал зуд на лице. Но наших героев в данный момент это не беспокоило.

Все трое они сидели в комнате Виталика и Эрнста и праздновали успешно сданные экзамены. На столе стояли початые бутылки водки и креплённого красного вина – для Кристины, которая ещё не научилась пить напитки покрепче. Кристина уже порядком выпила и её лицо приобрело красный оттенок. Молодые люди же наоборот не торопились.

Виталик меланхолично жевал колбасу и боролся с соблазном затеять какой-нибудь спор. Эрнст же, напротив, всем своим видом давал понять, что ещё не время для дискуссий и только разливал всем по стаканам. Они уже поднимали тосты за всё – за экзамены, за каникулы, которые начинались на этой неделе и должны были продлиться полмесяца, за прекрасных девушек, хотя Виталик чувствовал в этом тосте издёвку над собой. Ведь Эрнст отбил у него его девушку, его Крис.

Но он владел собой, старался держаться корректно и уважать чужой выбор. И хотя шальная мысль набить этому отличнику морду за Крис и закрадывалась в его, Виталика, голову, он старался гнать её и не поступать по-мужлански.

Как посмотрела бы на это Кристина? Да и риск получить по зубам от самого Эрнста действовал на него тоже отрезвляюще. Ведь Лебедев отнюдь не казался дохляком и в крайнем случае мог постоять за себя. Каждый из молодых людей, казалось, ушёл в себя и Кристину начало раздражать повисшее к комнате молчание. Она глубоко вздохнула и сказала:

– Ну давайте хоть включим телевизор, коли говорить вам больше не о чём.

Эрнст встал и молча включил ящик, которым они недавно обзавелись.

Виталик взял его напрокат, но платили они вместе с Лебедевым поровну, как и полагалось соседям, делящим комнату. Было уже девять вечера и на экране шла информационная программа «Время». Передавали речь президента, который успокаивал сограждан и призывал их не поддаваться панике, вызванной мировым финансовым кризисом. Его можно было понять, ведь граждане снова, как в девяностые, кинулись в банки скупать доллары, чем только вызывали обесценивание рубля и рост цен на американскую и европейскую валюты.

Эрнст глубоко задумался и спросил:

– Кто-нибудь из присутствующих может мне объяснить, почему за пятнадцать лет демократии мы так и не смогли ничего создать, кроме сырьевой экономики?

– Но ведь сказал же тебе наш президент, что по темпам экономического роста мы уже сравнялись с Италией! – ответил ему Виталик.

– Да! Но что продаёт Италия на мировом рынке и что продаём мы! Спортивные автомобили нельзя сравнивать с простой нефтью! – возразил ему Эрнст.

Виталик молчал, не зная, что сказать. Тут в разговор вмешалась Кристина:

– А мне кажется, что всё равно что мы продаём, ведь важен в конечном итоге результат, а не процесс.

– Италия, с которой любит сравниваться наш президент, продаёт высокотехнологичный продукт! – заострил внимание своих собеседников Эрнст, – и не паразитирует на сырьевых ресурсах!

– Ну что ж, каждому своё – лениво сказал Виталик, которому ещё не было понятно куда гнул Эрнст.

– А не кажется ли вам, что всё это только потому, что русские просто неспособны на создание чего-то, где надо прикладывать голову, а не руки? – спросил Лебедев, обводя взглядом присутствующих.

– Просто ещё мало времени прошло после распада Советского Союза! Мы не набрали ещё обороты, – возразил Виталик.

– И когда же ты собираешься набрать эти пресловутые обороты? Когда уже умирать будет пора? – горячо спросил Эрнст. – Все свободные страны, в которых было так называемое экономическое чудо, поднимались вверх уже за эти сроки.

– Ну и чем же ты объяснишь, что у нас этого не происходит? – сдался наконец-то Виталик. Ему было интересно выслушать точку зрения Эрнста на это.

– Всё очень просто. Русские люди – народ, в общем-то, никчёмный. Они неспособны на что-то большее, чем рыть дырки в земле и доставать оттуда газ или нефть, – начал Эрнст.

– А ты сам к кому принадлежишь? Не такой же ли никчёмный и ты сам? – зло спросил его Виталик и посмотрел на Кристину. Та молча смотрела на стол, уставленный бутылками.

– Но русские люди не всегда были такими, – продолжал невозмутимо Эрнст, – их такими сделали.

– И кто же эти злодеи? – язвительно подала голос Кристина.

– Большевики, – Эрнст не обращал внимания на уколы оппонентов.

– Боже, как всё это банально, – вздохнула Кристина и снова потянулась налить себе вина.

– Да, это банально звучит, но если разобраться в истории и найти главного виноватого в нашем сегодняшнем ужасе бытия, то всё переходит из области абстрактной в область задач, требующих своего решения, – всё более распаляясь говорил Эрнст. – И главный виновник всего, конечно же, не масса большевиков в целом, но их предводитель – Владимир Ильич Ленин. Начну с того, что это не был защитник обездоленных и угнетённых масс, как это любили представить в учебниках по истории. Я видел натальную карту его рождения, расположение планет в ней.