Убить Рудольфа

Эти дни я оставался дома. Смутные предчувствия терзали меня. Полидор так и не позвонил. Он обещал передать пленку разговора Дюка Кларка с высокопоставленным агентом спец службы, по его словам, все было гораздо серьезнее, чем поедание бургеров в ночном диско клубе «Studio 54». Мисти тоже куда-то пропала.

30 апреля. Западная 142-я стрит (квартира Роя).

Следующую запись я делаю поздно вечером спустя неделю после моего знакомства с Мисти.

– Нет, Рой, никаких копов! Ни одна живая душа не должна знать, что Полидор мертв!

Пытаюсь понять, что все это значит.

Вечером следующего дня. Полнолуние. Все объяснения бесполезны. Я предлагал ей обратиться в полицию. У Мисти в руках оказался револьвер 38 калибра.

– Ты этого не сделаешь, Рой. – Револьвер уперся мне в грудь.
– Не хочу обрывать так наше знакомство, Рой.

Вот так вечер!..

Я решаюсь на собственное расследование. Брэнсон, Фрост, Кларк, Уотс. Интуиция подсказывает пристальнее присмотреться к Фросту. От моего информатора стало известно, что Фрост знаком с неким Даниэлем Эллсбергом, работавшим в стратегическом исследовательском центре. Им были тайно скопированы 7000 страниц по вьетнамской войне и не только. Далее это проходит как «Документы Пентагона» (1945-1967), 13 июня 1971 в газете «New York Times» они были опубликованы. Эллсберг угодил за решетку, но под давлением антивоенной общественности был оправдан. Джунгли Вьетнама имеют черномагическую силу лишать человека всего человеческого. В боевой обстановке, реальных боевых действиях само понятие «Добра» исчезает. «Удушье» цивилизации утрачивается, и на это место приходит инстинкт «ВЫЖИВАЯ – УБИВАЙ!»

Бар «McSorley’s Old Ale House». 16:00.

В четверг звонил информатор, обещал устроить встречу с байкером. Тот клятвенно заверял J.R., что имеется информация на членов братства «Хейга». Я понимал, что передо мной предстанет не просто олдовый байкер, а ветеран войны во Вьетнаме, такие как он стали основой мотоциклетных банд начала 70-х, недовольные отношением к ним, бывшим солдатам, правительства. Байкер и J.R. вошли в бар. Байкер усмехнулся.

– Ты тот самый мужик, которому нужно это дерьмо? А мы твоему собрату, кажется его звали Лестер Бэнгс, чуть не вырыли могилу (прим.: статья для «New Musical Express» – «Iggy Pop: Blowtorch in Bondage», позже перекочевавшей в –New York: Anchor Books–, 1987).

Он присел и взглянул на стоявшего рядом J.R.

– А ты как считаешь, ищейка? – Байкер громко рассмеялся.

Мой информатор молча удалился с бледным лицом. Лестер Бэнгс, музыкальный журналист, яркий представитель гонзо-журналистики (гонзо от слова «чокнутый»). Использование иронии, черного юмора, выдумывание фактов и даже употребление бранных слов являются неотъемлемой чертой стиля гонзо-журналистики. Кредо Бэнгса при жизни было: «Придуманные факты лучше правды».

Мы познакомились.

– Меня зовут Сова, – представился он.

Я успел разглядеть моего нового знакомого и кроме цветов его мотоклуба обратил внимание на нашивку с числом «13» – этот тип курит марихуану.

– Мистер, моя информация стоит одну тысячу зеленых. Не будем торговаться без предисловия к пиву, – сказал он.

– Нет проблем, – отвечал я.

Сова вспоминает:

– Этот парень, Игги, я надрал ему задницу на том памятном шоу в Манчестерском Дворце (Детройт). Кажется, это был февраль 74-го. Вместо заявленных «ZZ Top» вышли «The Stooges». Это всех дико разозлило. Волосатых придурков мы забрасывали пивными бутылками. Как пишет Бэнгс: «Все случилось из-за слов Игги в сторону байкеров: «Вы, уроды, хотите услышать «Louie Louie!»?», и парни засандалили 45-минутную версию этого драйвого трипа. Игги придумывал слова на ходу, издевательски вихляя бедрами, показывая через руку «факи»...» Я послал его, конкретно хрустнув костяшками пальцев, – вспоминал Сова. – И этот молокосос слезает со сцены и кидается на меня с кулаками… Кажется, я ему сломал челюсть… Да, про эту потасовку мне рассказал Бэнгс. На следующий день банда байкеров, называвших себя «Tarantulas», влезла в прямой эфир «WABX-FM» с обещаниями убить панков «The Stooge» и Игги…

Панк-группа «The Stooges» – одна из самых знаковых американских протопанк групп, а альбом «Raw Power» – один из основных альбомов протопанка, повлиявших на развитие стиля. Песня с этого альбома «Search and Destroy» – это голос поколения гаражных панков. Игги Поп – рок-, панк-вокалист, «крестный отец» панк-рока и гранжа. В досье на Игги есть отсылка к его песне «Lust for Life», в первом куплете которой повествуется об их наркодилере, прозванном «Джонни-Цыган» (застрелен в стычке с полицейскими при задержании).

Кто мог подумать, что байкер затаил обиду и в течение последующих лет отслеживал личную жизнь музыкантов. Остается догадываться, что некоторые данные он получил из рук третьего источника. У меня перед глазами досье. Отдельные страницы повествуют о членах «братства Хейга», но многое по-прежнему остается неизвестным и сомнительным. Взять хотя бы эту историю с Вишес-бургерами. Что ж ничего не остается, как позвонить в Лондон моему коллеге и музыканту Нику Кенту, автору влиятельных статей 1970-х о рок-музыке. Кент – тот самый человек, который впервые пригласил в Лондон «The Ramones», а «Sex Pistols» посвятили его персоне «I Wanna Be Me». Но мне не повезло, Ник находился в очередном наркотическом состоянии. Разговор получился невнятный и мало что проясняющий. Мне припомнилось, что отношения с панк-сценой у него ухудшились после стычки с Сидом Вишесом, кажется в перепалке он упомянул нехорошо про Нэнси... Вишес схватил Кента за яйца и некоторое время перебирал их как персиковые косточки. Визжащий Кент написал об этом «NMЕ», но ни слова про героин.

На какие деньги содержатся сотрудники ФБР? На деньги налогоплательщиков. И если вам позвонили поздно вечером с предложением встретиться в придорожном кафе, то, по крайней мере, появляется шанс выкинуть туза из колоды карт. Мужской голос в трубке сказал, что он от Полидора и назвал пароль, о котором знали только я и он. Да, темная история, но она может стать еще более мрачной, если я не распутаю этот клубок. Несмотря на все происходящее со мной, я восхищался вампирами.

31 мая 1982. Секретный бар «Please Don’t Tell».

Я подошел к упомянутой в телефонном разговоре с незнакомцем серой, напрочь проржавевшей телефонной будке и набрал семизначный номер 614-0386. С третьим долгим гудком приятный женский голос предложил мне повернуть голову направо. Теперь я увидел неприметную на первый взгляд дверь без замочной скважины и ручки. На мгновение показалось, что за мной кто-то наблюдает со стороны, но, подавив в себе инстинкт осторожности, я двинулся к бару.

– Покажите свою карточку сотрудника ФБР, – потребовал я, наивно полагая, что это хоть как-то меня успокоит.

Незнакомец едва улыбнулся губами.

– Я здесь конфиденциально, мистер Рой. Можете называть меня Коубер. Зачем вы впутались в это дело? – с любопытством в голосе спросил он. – Ваша жизнь – ничто для акул шоу-бизнеса и конгрессменов. Это скопище пороков! Они способны на все. Они убили Полидора.

– Один момент, – останавливая его жестом руки, сказал я. – Вы только что сказали, что они убили Полидора?

– Да, и поступили они киношным способом: вогнали в сердце несчастного обыкновенный осиновый кол.

– Бедный парень!!! – с ужасом в голосе вскрикнул я. Негодяи цинично убили существо, не похожее на их мир долбаных ценностей.

– Мистер Рой, надо идти дальше… Вам ничего не остается, – тут он сделал паузу, – как поверить мне.

В следующую секунду Коубер уже был профессионально спокоен.

– Человек, стоящий за убийством, шестидесяти двух лет, он среднего роста, в очках, немного сутуловат. Так?

Я о чем-то догадываясь, киваю головой.

– У него есть помощник. Он ирландец, рыжий с веснушчатым лицом. Так?