Убить волка

Чан Гэн стоял у окна. Никто не знал, когда красивые пейзажи снаружи перестали привлекать его. Он повернулся и, не моргая, уставился на Гу Юня.

Он видел Гу Юня увлеченным и полным энергии, но он также видел, как Гу Юнь совершенно бесстыдно может лениться.

Но он никогда не видел, чтобы Гу Юнь поднимал тост и залпом выпивал за чьи-то души. Такой ифу ему был незнаком.

Размышляя об этом, Чан Гэн понимал, что Гу Юнь также никогда не злился на него. Он вообще редко когда-либо показывал свою усталость или раздражение. Он иногда дразнил Чан Гэна и забавлялся, когда тот в ответ мило обижался. Он был доброжелательным и приветливым, но при этом он был таким... Возмутительно отвратительным! И все же, другие эмоции Гу Юня были скрыты от Чан Гэна.

Потому что Чан Гэн был просто ребенком, который ничего не мог сделать.

Чан Гэн внезапно ощутил сильное желание сию же секунду стать сильным.

В этот момент Гэ Пансяо обернулся и закричал:

– Аньдинхоу, господин! Генерал Шэнь! Западный человек вывел танцевать много диких зверей! Смотрите!

Примечания:

1) Cяо - обращение: младший, маленький молодой (относительно младший), употребляется вне зависимости от пола.

2) ? [yuan] "Юань" означает "Змей". В башне Ци Юань (???) это тоже самое что "Юань" в "Гигантском Змее" или в "Красноглавом Змее". "Ци" одначает "подняться, взлететь, возвыситься". Башня Ци Юань это здание-платформа для взлета "Змеев" в небо.

3) Чжай Син (??) переводится, как "срывать\собирать звёзды" (обр. о высоком пике, здании). Башня была очень высокой, оттуда и такое название.

4) Тин (?) - означает "останавливаться, стоять". Тин Юань - место, где "Змеи" могут приземлиться.

5) Пипа (кит. упр. ??, пиньинь: pipa) — китайский 4-струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни.

6) ?? huadiao «хуадяо» (лучшее шаосинское рисовое вино)

Глава 23 «Свирепый тигр»

***

"Я - цветок трех фракций выдающегося Черного Железного Лагеря, чья слава простирается далеко за океан!"

***

Гу Юнь неторопливо вынул монокль "Люли" и опустил его на переносицу. Он как бы между прочим подошел к Чан Гэну, распахнул окно и прищурился, всматриваясь в платформу корабля.

За ухом Гу Юня от монокля "Люли" поблескивала тонкая цепочка из белого золота. Тонкое стекло полностью перекрывало глаз цвета спелого персика, отчего создавалась иллюзия, благодаря которой переносица казалась на вид более прямой. От Гу Юня исходила леденящая душу аура, потому сейчас он напоминал дикого зверя в человеческой оболочке.

Чан Гэн несколько секунд молча смотрел на него, а затем спросил:

– Ифу, что это ты надел?

– Небольшой аксессуар, подарочек наших западных друзей. Он мне идёт? Для людей с запада, которые носят подобный аксессуар - это всего лишь дань моде. Позволь мне пройти кружок по западным границам, и я приведу тебе западную мачеху, хорошо?
– дразнился Гу Юнь.

Чан Гэн ничего не ответил.

Невысокий солдат из фракции Черных Орлов попытался как-то разбавить нависшую в комнате тяжелую атмосферу:

– А! Маршал, вы же не родной отец ему!
– бойко сказал он.

Гу Юнь беззаботно засмеялся.

Низкорослый солдат покачал головой и сказал:

– За последние несколько лет мир изменился. Мысли людей не те, что прежде. Раньше женщины уважали наши добродетель, натуру и нрав; мы ни о чем не переживали. Но теперь все совсем наоборот. Их заботит только то, насколько мужчина талантливый и как он красив. Маршал, мы, братья, холосты не потому, что мы неприглядны, а потому, что просто родились под несчастливой звездой.

Гу Юнь громко рассмеялся.

– Катись отсюда! Не втягивая меня в это! Это кто тут неприглядный? Я - цветок трех фракций выдающегося Черного Железного Лагеря, чья слава простирается далеко за океан!

Суровые военнослужащие были совершенно потрясены бесстыдством своего маршала, и у них не было другого выбора, кроме как рассмеяться вместе с ним.

– Маршал, - холодно сказал Шэнь И.
– Если вы прекрасны, как цветок, почему вы до сих пор не можете найти жену?

Всего одно предложение вызвало у Гу Юня тягостные воспоминания о печальных событиях. Маршал скрестил руки на груди и сказал:

– Я в ожидании наиболее высокой цены. К тому же, все самое лучшее происходит под занавес. Что ты вообще смыслишь в этом?.

Ну, если говорить о подобных вещах с такого ракурса, то тут действительно нельзя было так просто обвинять Гу Юня.

Чувства почившего Императора были к нему довольно противоречивыми. Он любил Гу Юня, но в то же время был осторожен с ним. Все было хорошо, пока Гу Юнь был ребенком. Но когда он стал старше, брак молодого Аньдинхоу стал рыбьей костью, застрявшей в горле почившего Дракона.

Если бы он выбрал кого-то из семьи, занимающей в обществе низкое положение, он бы боялся критики со стороны народа, потому что он плохо поступил с потомком верного подданного. Старый Император не смог бы помешать разносящимся в народе разговорам, о чем бы они ни говорили. Но вот если бы он выбрал кого-то из очень влиятельной семьи, он не почувствовал бы ничего, кроме тревоги.

Перед лицом возникшей дилеммы, для почившего Императора это был крайне сложный выбор, какой бы из двух вариантов он не предпочёл. Возможно, в тот год почивший Император желал бы, чтобы Гу Юнь был всего лишь маленьким евнухом.

Вопрос о женитьбе молодого Аньдинхоу тянулся слишком долго и часто откладывался, пока выбор Императора не пал на дочь одного благородного ученого семьи Го.

Из поколения в поколение в семье Го жили высокообразованные ученые. Они всегда отличались социальным происхождением и благонравием. Говорят, что молодая госпожа Го была прекрасна, подобно цветку орхидеи, а о ее талантах и остром уме знала вся столица. В том году, вместе с супругой наследника престола - нынешней Императрицей - они составили столичную пару красавиц. Этот выбор не должен был повлечь за собой никакой личной выгоды, а также не опозорил бы имя Гу Юня.

Но было нечто действительно странное. Тогда, сразу после их помолвки, этот прославленный цветок, казалось, покрылся инеем. Прекрасная девушка начала болеть и с каждым днем становилась все слабее и слабее. Не дождавшись победоносного возвращения Гу Юня с границы, госпожа Го скончалась.

Если подумать, многие жены умирали в столь раннем возрасте, не говоря о невестах, не успевших выйти замуж. Это не было чем-то необычным. Но тогда эта проблема коснулась молодого Аньдинхоу, и людям было трудно не вспомнить судьбу его одинокого дедушки, потерявшего своих жен и детей. Трудно было не задуматься о кончине родителей Гу Юня, почивших, когда Гу Юнь был еще совсем ребенком.