Убийца Бога

– Да, – с эйфорическим возбуждением ответил он. – Ты даже не представляешь, как я счастлив.

22

Кира наконец открыла глаза: последние следы транквилизатора исчезли под действием препарата, введенного полковником Джейкобсоном. На девушке был серый комбинезон на молнии. Все отверстия ее тела – уши, ноздри, горло, анус и вагина – слегка побаливали, свидетельствуя, что они были тщательно исследованы. Ее руки, стянутые прочными пластиковыми наручниками, лежали у нее на коленях.

Кира встряхнулась, полностью придя в себя, и осмотрелась. Она сидела в большом безликом кабинете, без малейших признаков личности его хозяина. Перед нею стоял широкий стол, а по другую сторону сидел тот самый мужчина, лицо которого она видела на экране компьютера, – полковник Джейкобсон. Позади него, на длинной тумбе, – перевернутая изображением вниз фоторамка восемь на десять.

Полковник спокойно изучал Киру, явно не торопясь переходить к допросам.

Она мотнула головой на обстановку.

– А как же комната для допросов? Где кандалы? Почему мне в лицо не светит прожектор и где зеркальное окно для экспертов?

– Я предпочитаю начинать с цивилизованного подхода, когда могу. А в наше время видеокамер эти зеркала встречаются только в плохих шпионских фильмах.

– Разумно, – признала она. – Должно быть, я еще немного не в себе после вашего нокаутирующего препарата. Хотя признаюсь, я только рада, что была без сознания, пока вы проводили проктологический и гинекологический осмотр.

– Простите насчет этого, – сказал Джейк, на взгляд Киры, достаточно искренне. – Ниже пояса вас осматривала женщина, если вам от этого станет лучше.

– Какая галантность, – заметила она, закатив глаза. – Нашли что-нибудь интересное?

Джейк покачал головой.

– Хотя не скажу, что мы плохо старались. С другой стороны, после моего опыта с Сетом Розенблаттом мы забрали всю вашу одежду – включая лифчик и трусики – в лабораторию, где ее разберут на атомы. И учтем, что пока мы этим заняты, нас прослушивают. Мы допустили ошибку с одеждой Розенблатта. Когда наши сканеры не обнаружили активности, мы не стали копать дальше. Теперь – стали и обнаружили в резинке его трусов интересную электронику, почти микроскопическое устройство. У Дэша – тоже. С нетерпением жажду узнать, что скрывается в ваших трусиках.

– Могу поспорить, что вы это говорите всем девушкам, – криво улыбнулась Кира.

Джейк не смог сдержать ответную улыбку, но тут же вновь посерьезнел.

– Мы уже начали реверс-инжиниринг этого устройства. Скоро мы узнаем, как вам удалось его сделать.

– Удачи, – беззаботно ответила Кира. – Но прежде, чем продолжать, могу ли я считать, что вы выполнили свою часть сделки? Что Дэвид и Сет на свободе?

– Да, я выполнил свою часть. Это означает, что я понятия не имею, свободны ли они. Я просто отправил их местонахождение на тот адрес электронной почты, который вы мне дали.

Кира внимательно посмотрела на него.

– Полагаю, что вы не пожелаете рассказать, где мы находимся и сколько я была без сознания?

– Полагаю, вы не пожелаете рассказать о своей работе над ОМУ [5] и связях с террористическими группировками и диктаторами? Или подробности деятельности вашего мужа?

– Поскольку меня обвиняют ложно, и уже второй раз, я буду только рада рассказать вам все, что знаю.

Она сделала паузу.

– Но сначала – вы. Где мы? И сколько я пробыла без сознания?

5

ОМУ – оружие массового уничтожения.

Джейк напряженно изучал ее, возможно, ожидая, что она начнет ерзать. Миллер терпеливо ждала, держа скованные руки на коленях; похоже, под его испытующим взглядом она не испытывала ни беспокойства, ни неловкости.

– Забавно, – произнес он. – Инстинкт подсказывает мне не отвечать. Вы скованы, у вас нет ни оружия, ни капсул, ни каких-либо устройств. Вас раздели и тщательно осмотрели. Даже если у вас есть невидимый «жучок» и передатчик – а я уверен, их нет, – ваши друзья не смогут вас выручить. Вы, так или иначе, расскажете мне все, что знаете, и останетесь в заключении до конца своей жизни. Поэтому у меня нет причин не отвечать на ваши вопросы.

Несколько секунд Джейк пристально смотрел на нее.

– Но вы чертовски спокойны, – продолжил он. – Вы не играете в схваченного террориста, который будет гнить в тюрьме. Вы играете в беззаботную, приветливую девушку, которая болтает с приятелем. Как будто вы сами все это организовали, чтобы оценить меня.

Он помолчал.

– Что я не принял в расчет? Что еще должно случиться? Скажите мне, Кира Миллер, чего я не учел?

– Ничего. Я вовсе не так опасна, как вам кажется. А вы на редкость основательны. У меня была пара кроликов в рукаве, – с усмешкой добавила она, – но вы забрали мои рукава.

Джейк поднял брови.

– Вы исключительно обаятельны. Говорят, такое же обаяние было у Стива Джобса – он проецировал нечто, позже названное «полем искажения реальности». Но я никогда не встречался с чем-то подобным лично. До сих пор. К тому же у Джобса не было вашей внешности.

– Спасибо, полковник. Честно говоря, я ждала, что меня будут бить по голове пакетом с дверными ручками, а не говорить комплименты… – Кира нахмурилась. – Однако при всем своем обаянии я не могу добиться от вас ответа, где мы и сколько времени я была в отключке.

– Вы были без сознания семь часов. Мы на авиабазе Петерсон в Колорадо-Спрингс.

Кира обдумала эти сведения. Поскольку одна из штаб-квартир «Икара» располагалась рядом с Денвером, девушка хорошо знала Петерсон. Здесь размещался NORAD, а также космическое командование ВВС и сухопутных войск США. Отсюда до места, где ее захватили, было не больше ста миль.

– Разве Петерсон – не слишком очевидное место?

– Возможно. Но ваши товарищи не будут ждать от такого основательного человека, как я, таких очевидных решений. А поскольку вы можете быть где угодно, они должны быть на сто процентов уверены, что вы здесь, прежде чем рисковать и устраивать рейд ради вашего спасения. Но даже в этом случае у них ничего не выйдет. Эта база слишком хорошо охраняется.

– Превосходные рассуждения, – согласилась Кира и подалась вперед. – Кстати, у нас частная беседа или через видеокамеры на нас любуется целая толпа ваших друзей?

– А почему это вас интересует?

– Вероятно, я не эксгибиционистка, – сухо ответила она. – И если мне предстоит обнажить душу, я предпочитаю знать, перед кем.

– Наш разговор пишется на видео, но только для моих нужд. Больше никто об этом не знает. Наша беседа будет частной, но только в этот раз. Но если вам в голову вдруг придет какая-нибудь идея, – добавил он, – снаружи у двери стоят трое охранников. Пока вы здесь, они будут каждые десять минут докладывать моему заместителю. И если очередной доклад не поступит, сюда не хуже саранчи слетятся группы спецназа.