Убийца с крестом

– Именно поэтому я стал кандидатом в Законодательное собрание штата, – заявил Аттер, расхаживая по толстому ковру. – Мы должны оттуда выдавать информацию. Мы должны сделать так, чтобы люди слышали слово правды. Мы должны быть готовы к самопожертвованию ради возрождения нашей национальной расы. Каждый член Клана – солдат на передовой линии фронта борьбы за выживание арийско-христианской расы. – Аттер стоял прямо перед Уолкером и смотрел на него сверху вниз. – Ты готов к такому самопожертвованию?

– Да, сэр.

– Ты уверен в этом? Нам не нужны липовые патриоты. Ты уверен, что готов принести себя в жертву ради нашего дела?

Уолкер сглотнул застрявший в горле комок.

– Я уже начал.

Аттер вопросительно заглянул ему в лицо.

– О чем это ты?

Уолкер нервно оглядел комнату.

– Говори же, сынок. Мы здесь в полной безопасности.

Уолкер еще раз сглотнул.

– Вы знаете об этих евреях в Лос-Анджелесе? Которых пришили?

Молчание.

– Это я сделал. Я – тот самый Убийца с крестом.

Аттер долго смотрел ему в глаза. Его улыбающиеся губы сложились в жесткую гримасу. Почувствовав, что тишина за его спиной стала угрожающей, Уолкер смутился. Он заставил себя улыбнуться.

– Так ты и есть тот самый герой? – мягко спросил Аттер.

Уолкер кивнул.

– Да. Да, это я.

Аттер быстрым шагом отошел от стола и остановился у плаката с изображением концлагеря, повернувшись спиной к Уолкеру и к остальным, и принялся рассматривать фотографию. Уолкер смотрел ему в спину и пытался понять, что же произошло. Чувство покоя и удовлетворенности, владевшее им мгновение назад, ушло словно вода сквозь сито.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Даже дети притихли, глядя во все глаза.

Наконец раздался голос Аттера.

– Тебе не удалось обмануть меня ни на минуту, – сказал он, не оборачиваясь.

– Что? – спросил Уолкер с застывшей на лице улыбкой.

Аттер обернулся.

– Я сказал, тебе не удалось обмануть меня ни на секунду.

Уолкер потряс головой, словно желая вытряхнуть пыль из ушей.

– Я не пони...

– Но, готов поклясться, остальных ты сумел обвести вокруг пальца, а? – крикнул Аттер, обращаясь к своим людям. – Я готов спорить, вы попались на удочку этого иуды, поверили тому дерьму, что он тут наговорил.

В мозгу Уолкера закружился вихрь, и он никак не мог собраться с мыслями.

– Прошу вас, я...

– Кто ты такой? – заорал Аттер с перекошенным от ненависти лицом. – Кто тебя подослал? ФБР? Департамент правопорядка? А может быть, ты один из наемных шпиков Джерри Кана?

– Мистер Аттер, тут какая-то ошибка...

– Впрочем, ладно. Можешь не отвечать. Я и так знаю, что ты из ФБР. Мне лишь хотелось посмотреть, станешь ли ты продолжать молоть эту чепуху. Когда ты вошел в дверь, я уже знал, что ты из ФБР. Мне известно, что ты побывал здесь три дня назад, получив задание внедриться в ядро нашей группы.

Уолкер растерялся. Он был настолько вне себя, что его губы шевелились, не издавая ни звука.

– Если ты и твои приятели думаете, будто у Джесса Аттера нет друзей в верхах, то вы глубоко заблуждаетесь. Нашу деятельность одобряют очень многие люди. Многие из них занимают высокие посты. И они шлют мне предупреждения! – воскликнул Аттер. – Предупреждения о том, что ко мне подосланы ищейки, собирающие информацию для того, чтобы покарать Джесса Аттера и помешать ему исполнить священную миссию. Уберите отсюда этого иуду, любящего евреев! Чтобы я его больше не видел!

Сильные руки сгребли Уолкера и вытащили его из кресла.

– Что я сделал? – завопил Уолкер. – Что я сделал?

– Прекрати строить из себя невинную овечку! – гневно произнес Аттер. – Какое тебе дали задание? Что ты мне должен был пришить? Заговор? Убийство?

– Прошу вас, скажите, что я такого сделал? – воскликнул Уолкер.

Аттер подошел поближе.

– Я тебе скажу, что ты сделал, – тихо прошипел он. – Ты опять недооценил Джесса Аттера. И тут ты крупно ошибся. Я с самого первого дня знал, кто этот лос-анджелесский герой. Я знал это даже раньше. Я планировал его действия. Я постоянно с ним общаюсь. Я отдавал ему приказы, ты, ренегат! Я отдавал ему эти чертовы приказы!

– Это неправда! – Уолкер бросился на Аттера, и Тини нанес ему короткий жесткий удар по почкам. Уолкер всхлипнул и упал на колени. Симпатичная женщина ударила его в пах, и Уолкер, корчась и извиваясь, растянулся на полу.

К нему подошел Аттер.

– Неужели ты думаешь, что такой вот Убийца с крестом мог действовать в Южной Калифорнии и чтобы я не знал о каждом его шаге? Ты вошел сюда в тот самый момент, когда я рассказывал своим людям о последнем его сообщении. Ты здорово ошибся, легавый! Вышвырнуть отсюда эту дрянь!

Тини и другой здоровенный парень проволокли Уолкера по полу к двери. По пути ему досталось еще несколько пинков. Один из детей плюнул ему в лицо. Вытащив Уолкера на залитый жарким солнцем двор, громилы швырнули его из патио на пыльную землю.

– Уноси отсюда свою задницу, ты, – процедил Тини, и громилы вернулись в дом.

Лежа в пыли, Уолкер перевернулся. При каждом ударе сердца его спину и крестец пронизывала острая боль. Он поднялся на ноги и, шатаясь, поплелся назад к двери.

– Это неправда! Неправда! – крикнул он. По его щекам катились слезы.

Из патио вышли Тини и его приятель. Тини держал в руках автомат М-16.

– Если ты еще способен соображать, то сейчас же унесешь подальше свою задницу, сынок, – рявкнул Тини.

– Но это неправда! – крикнул Уолкер. – Неправда!

Он сделал еще один нетвердый шаг, и Тини дал очередь из автомата. Вокруг Уолкера поднялись облачка пыли, неторопливо рассеявшиеся в воздухе.

– Я сказал тебе: мотай отсюда! – медленно проговорил Тини. – А ну-ка вали!

Уолкер стоял, всхлипывая и глотая слезы. В маленьких окошках штаб-квартиры показались лица людей, выглядывавших наружу.

– Это неправда! – негромко воскликнул Уолкер.

Тини спустился из патио, встал напротив него и молниеносным движением своих мясистых рук плашмя ударил прикладом автомата по незащищенному животу Уолкера. Тот повалился на колени, схватившись за живот. Он судорожно хватал воздух, и при каждом вдохе его подбородок ударялся о грудь.

Он поднял голову и посмотрел на Тини.

– Это неправда, – проговорил он сдавленным голосом, почти стонал.

Тини навел дуло автомата на щеку Уолкера чуть ниже его правого глаза.