Ученица Холмса

Едва заметная тропинка привела нас к безлюдному маленькому каменному домику. Поблизости не было ни души, на наши крики никто не вышел. Юстиниан тянул нас к маленькой коптильне, стоявшей немного в стороне и испускавшей круги ароматного дыма. Он подошел к ней, сунул нос в щель и завилял хвостом, раздраженно повизгивая. Я открыла дверь и в наполненном темным дымом помещении увидела три окорока и часть четвертого. Вытащив из кармана нож, я отрезала большой кусок и бросила его Юстиниану.

– Умный пес. – Я погладила его и тут же отдернула руку, когда он на меня зарычал. – Глупая собака, я не собираюсь отбирать у тебя то, что только что сама дала.

– Рассел, а где ты будешь искать ящик с деньгами?

– Вероятно, он находится в каком-нибудь труднодоступном месте, типа стропил коптильни или подвала. Ничего, что требовало бы большого воображения или мощного интеллекта. Я допускаю, что это был ловкий ход – спрятать окорока в действующей коптильне, – но это работа скорее преступного инстинкта, чем ума.

– Да, – вздохнул он, – вся моя жизнь отравлена преступниками, у которых только и были что инстинкты, никакого ума. Оставляю этого тебе. Ты ищи, а я пока схожу обратно и подгоню машину. Тебе открыть дом? – вежливо спросил он, доставая свою связку отмычек.

– Да, будьте добры.

Денег не оказалось ни на стропилах коптильни, ни в подвале. Не нашла я их ни подвязанными в колодце, ни под кроватью, ни на чердаке, ни даже под половицей. Водитель был рад участию в этом дельце и готов был ждать сколько угодно, но тем не менее уже становилось поздно. Мы встретились с Холмсом на крохотной кухне среди гор грязной посуды. Сильвестр прошлым вечером ужинал бобами, судя по немытой сковороде, стоявшей на буфете. Ломти четвертого окорока лежали в тарелке на шкафу. Над ними кружились мухи.

– Он поступил не очень умно, украв их, но спрятал он их хорошо, – сказала я.

– Это точно. В котором часу он освободился, по словам миссис Уайтнек? Правильно, в семь часов. Сейчас шесть тридцать, нужно отпустить машину. Думаю, мы отправим водителя с запиской к нашему другу констеблю, присутствие которого понадобится около семи тридцати, верно?

– Возможно, чуть позже. Доехать на велосипеде от гостиницы досюда займет у него по меньшей мере минут двадцать. Будет не очень здорово, если полиция возьмет его по дороге домой.

– Ты права, Рассел, пусть будет семь сорок пять. Хорошо, я напишу записку и попрошу водителя отдать ее констеблю Роджерсу.

– Пусть он отвезет Юстиниана обратно. Пес вернется домой покрытый славой.

Машина развернулась перед домом и уехала, а Холмс куда-то исчез и появился, держа в руке ржавую стамеску и молоток.

– Что вы делаете, Холмс? – спросила я, когда он был на полпути к двери. Он остановился.

– Извини, Рассел. Я стал забываться. От старых привычек трудно избавиться. Я положу это на место.

– Подождите, Холмс, я просто хотела спросить.

– А, тогда ладно. Дело в том, что я не раз имел возможность наблюдать, тот факт, что когда человек видит прямую угрозу какой-то вещи, которой дорожит, он непроизвольно бросается к ней. У тебя, несомненно, другой план. Извини за вмешательство.

– Нет-нет. Все в порядке, Холмс.

Он закрыл дверь кухни своими отмычками, затем вдребезги разбил замок. После чего спрятал инструменты, а я прошла на кухню, чтобы взять из свертка, лежавшего на столе, четыре кусочка черствого хлеба. Потом я вернулась в коптильню и отрезала несколько ломтиков окорока. Обычно я не ем свинину, но в тот раз решила сделать исключение: отряхнув с сальной поверхности грязь, я сделала несколько бутербродов, после чего посмотрела на свою руку, на окорок, а потом на пол.

– Холмс! – крикнула я.

– Что-то нашла, Рассел?

– Холмс, а мы оба кое-чего не заметили.

– Не понял?

– Этот окорок клали на красную глинистую землю, и на полу коптильни остался такой же красный след. Мне кажется, неплохо было бы его изучить. Держите бутерброд – к сожалению, пива у меня к нему нет.

– Одну минуту. – Холмс прошел через искореженную дверь на кухню, откуда послышались стук и звон бьющегося стекла, после чего он появился с большой бутылкой эля и двумя стаканами. – Пошли?

Мы перенесли наш пикник на пригорок неподалеку от дома. Вскарабкавшись на него, замаскировались и приступили к трапезе, не прекращая наблюдения за домом. Изучение почвы позволило обнаружить несколько отпечатков, схожих с тем, что мы видели на ковре в гостинице.

Я откусила бутерброд и поморщилась. Хлеб был не слишком свежим.

– Я полагаю, Холмс, он сам приведет нас к ящику с деньгами. Мне нравится этот окорок, и хорошо, что у нас есть чем его запить.

– Окорок весьма неплох, несмотря на то, что прокоптился дважды. Думаю, миссис Уайтнек будет настолько любезна, что поделится им с нами в качестве оплаты. Полагаю, Рассел, нам лучше занять позицию в этих кустах, которые хорошо нас скроют и одновременно обеспечат отличный обзор.

Так мы и поступили. Наконец появилась наша добыча. Он въехал во двор через ворота и зашел в дом. Мы жевали и пили, укрывшись за листвой. Мы видели, как Сильвестр застыл, пораженный видом разбитой двери, потом зашел внутрь, где обнаружил следы обыска, после чего выскочил наружу, озираясь по сторонам, и устремился вверх по склону в нашем направлении. Его лицо было красным и лоснилось от пота, пока он карабкался, и я заметила, как он оступился и поранил голень. На полпути он неожиданно лег и, засунув руку между двух больших камней, извлек оттуда ящик. Мы заметили, как расслабилось его тело, едва он его коснулся.

– Ну, давай, – пробормотал Холмс, – теперь отнеси его вниз, как хороший мальчик. Вот так, молодец!

Сильвестр, прижав железный ящик к груди, начал спускаться вниз, лавируя между камнями. Один раз он чуть не упал, и я замерла, опасаясь, что он покатится вниз и переломает себе все кости, заодно рассыпав деньги, но он отделался лишь ушибленным коленом и благополучно закончил спуск. В его лице читалось нетерпение, смешанное с ликованием, когда он рысью вбежал в дом, сжимая в руках тяжелый ящик. Мы с Холмсом допили пиво и последовали за ним.

– Рассел, мне кажется, самое время вызвать подкрепление. Я останусь здесь, а ты сбегай к дороге и приведи сюда констебля Роджерса, только тихо!

– Холмс, если меня слушалась собака Баркеров, то это вовсе не означает, что и констебль Роджерс меня послушается. Мне кажется, лучше пойти вам.

– Гм. Наверное, ты права. Но в любом случае, если ты здесь останешься, не при каких обстоятельствах не приближайся к мистеру Сильвестру. Крыса, загнанная в угол, может укусить. Рассел, не надо ненужного геройства.