Удар молнии

— Слава, мать твою!!!

Жизнь продолжается… Я бросил прощальный взгляд на мертвую девочку, наскоро перекрестил ее и вышел из кухни, торопясь присоединиться к своим.

* * *

Было ровно три часа ночи, когда мы с Алиной вернулись домой. И не успели переступить порог, как запищал мой сотовый телефон.

— Слава? — Жуткий акцент Мартина нельзя было спутать ни с чем. — Вы уже дома? Молодцы. Как покутили?

Просто отлично! Отметившись в «Катастрофе» одиннадцатью трупами и прихватив оттуда заложника, напичканного по самые гланды каким-то наркотиком…

— М-да… — продолжал Мартин. — Я тут сейчас на полицейской волне слушаю интересный спектакль. Никак не могу от него оторваться. И хотел бы, да не могу. Он забил собой весь эфир. Удивительная история! Вроде полуфинального матча по регби. Одиннадцать-ноль в нашу пользу. А завтра, вернее, уже сегодня, финал!

Да. Теперь нас ожидает финал. Который надо еще выиграть. И с каким на этот раз счетом? Хорошо бы, с сухим. Как сегодня. У нас в пассиве только лысый очкарик, которого через бронежилет отхлестали пулями, словно шпицрутенами. У них — целый анатомический театр из шести бандитов, официантика, повара, посудомойки и двух вышибал, которые слишком подробно запомнили наши физиономии, а потому не имели права на дальнейшую жизнь.

С охранниками разделался «сутенер», который первым вышел из ресторана под ручку с одной из девушек-«манекенщиц», имени которой я так и не узнал. Следом за ними спустились по лестнице мы с Алиной.

— Stop here, — обернулась ко мне «манекенщица» перед выходом в обвешанный сталактитами холл. Она осторожно выглянула наружу из «крысиной норы», объявила вполголоса: — Nobody. Go! — И я сразу рванулся вперед. Но девушка решительно остановила меня выставленной вперед ладошкой. — Wait a minute! Stop here! Сейчас идьем только ми. — И они с «сутенером», крепко прижавшись друг к другу и на ходу целуясь взасос, направились к двери, ведущей на улицу.

Через «крысиную нору» эта дверь отлично просматривалась прямо с лестницы. Вышибал рядом с ней не наблюдалось. Должно быть, снова дышали свежим ночным воздухом на крылечке. Или их унесло куда-то еще? «Сутенер» с девушкой не спеша достигли дверей, нехотя оторвались друг от друга. Девушка обернулась. У нее было сосредоточенное лицо. А белобрысый Макс уже выходил на улицу.

— Ты меня никогда так не целовал. — Алина взяла меня за руку.

— Они понарошку.

— Мне так не показалось. — Алина замолчала, вслушиваясь в доносящуюся до нас из дискотеки музыку. — Ты знаешь, что этим двум швейцарам кранты?

В ответ я безразлично пожал плечами. Кранты так кранты. Не в детский же садик они нанимались работать. Отдавали себе отчет, — что можно нарваться на неприятности, стоя в дверях бандитского клуба. И вот, пожалуйста! Неприятности!

Я привлек Алину к себе, неуклюже ткнулся губами ей в ухо.

— От тебя пахнет порохом, — шепнула она.

— От меня пахнет смертью. Смердит, как от трупа. А сам я давно превратился в зомби. — Я не постеснялся позаимствовать у Татьяны ее вчерашнее определение. — Я боюсь, Алина. Последнее время что-то сломалось в окружающем мире. Треснула какая-то чертова шестеренка, и все вокруг посходили с ума. Убивать стало модным. Творить насилие стало образом жизни… Знаешь, там была девочка…

— Знаю, — перебила Алина. — Когда ты вдруг сорвался на кухню, Джон сказал, что это ты к ней… Ты устал, Слава. Укатали сивку крутые горки. Вытащим Лару, и я увезу тебя отдыхать. Далеко-далеко. Надолго-надолго…

— Договорились, милая девочка.

Алина хихикнула, но ее дежурной фразы «Не говори мне…» я не дождался.

Сверху к нам спустился очкарик. Он держал «Ингрем», который забрал у «араба», а на лысину напялил черную шапочку.

— Дерьмо! Куда делась эта сладкая парочка? — «Лаврентий Палыч» уставился на меня, словно я мог знать ответ. — Мы все здесь спалимся! Ты не выглядывал в холл?

— Нет. А зачем? Народу сегодня немного, и все они на дискотеке. В холле им делать нечего.

— Как это нечего? — хмыкнул очкарик. — Уединяться. Хорошо, что хоть здесь, на лестнице, никто никого. По-быстрому, так сказать.

«А то бы пришлось их прикончить, — безразлично подумал я. — По-быстрому, так сказать. Очередных случайных свидетелей. Мы это здорово умеем делать!»

— Ваша тачка, надеюсь, не на стоянке? — блеснул в мою сторону очками «Лаврентий Палыч».

— Во дворах. Метров двести отсюда. — Я удивился: неужели «фантом» мог допустить, что я буду светить машину около «Катастрофы»? Он воспринимает меня, как недоучку? Как чужака-дилетанта?

— Дерьмо! — снова выругался очкарик и посмотрел на часы. — Куда пропали эти уроды? Или что-то у них не заладилось? Как только выйдем отсюда, вы с подругой бегите к машине и убирайтесь домой. Отдыхайте. Ждите звонка.

— А… — начал было я, но «фантом» не дал мне промолвить ни слова.

— От Хаджи мы сейчас все равно ничего не добьемся. Я ввел ему «Тизерцин», а он, скотина, уже оказался вдетым. Короче, его тряхануло. Теперь он еле двигает ластами. И только. Соображать что-то начнет не раньше полудня. И то я не уверен. Прибудем на точку, его посмотрит наш врач… Дерьмо! — Еще один взгляд на часы. — Огромная куча дерьма! Мы все здесь спалимся!

— Куда вы его отвезете?

— Кого? Хаджи? — раздраженно спросил очкарик. — Куда-нибудь отвезем. Жди звонка и не дергайся.

Входная дверь приоткрылась и в проеме появилась наконец-то вернувшаяся из командировки на улицу «манекенщица». Улыбнулась, помахала нам ручкой — мол, все о'кей, путь свободен, — и «Лаврентий Палыч» сразу дал отмашку наверх: Джон и вторая девушка начали спускать по лестнице нетранспортабельного Хаджи. Лысый «фантом» натянул на лицо черную шапочку, превратившуюся в маску с прорезями для очков, приказал мне:

— Как дам сигнал, сразу же уходите. Чтобы сегодня я вас больше не видел! — И, потрясая автоматом, торжественно вышел в холл. Загонять «уединившихся» там в зал дискотеки. Борьба со свидетелями продолжалась, но уже не настолько кровавыми методами.

«Уединившихся», наверное, было немного. И они оказались послушными — посмотрели на «Ингрем» и разбежались, не искушая судьбу. Хаджи еще не успели доставить до нижней ступеньки, как очкарик, махнув нам с Алиной рукой, прокричал:

— Убирайтесь! — И напомнил: — Чтобы сегодня вас больше не видел!

Мы не заставили себя долго упрашивать, выскочили на улицу, чуть не врезались лбами в поставленный вплотную ко входу «Рафик», за рулем которого сидел «сутенер», и рванули вокруг здания бывшей «стекляшки», спеша углубиться во дворы, где я оставил «Паджеро». «Манекенщица» крикнула нам вслед:

— Bye! — Но я не ответил, отвлекшись в этот момент на негустые кусты, сквозь которые четко просматривались два трупа вышибал из «Катастрофы». Каждый весом не менее центнера. Максу пришлось попотеть, прежде чем он дотащил их туда.