Ударь по больному месту

– Раньше ты говорил, что Терри и Энджи были очень близки. Что ты имел в виду?

– Я не понимаю вас, мистер Уоллес.

– В чем заключалась их близость?

– Она боготворила его. Когда он отправлялся в музыкальную комнату и садился играть на пианино, она садилась на ступеньки перед дверьми и слушала его игру. Вот настолько близки. – Он печально покачал головой и отхлебнул из стакана. – Когда мистер Терри ушел из дому, она очень переменилась. Она стала просто неуправляемой. Только моя жена могла справиться с ней.

– У меня есть предположение, что, так как отец выгнал Терри из дому, Энджи решила, что причиной всему отец и, если он умрет, Терри вернется домой. Ты со мной не согласен, Джош?

Смедли заерзал на стуле:

– Я не знаю, что может прийти в голову мисс Энджи.

– Мне кажется, что Анджела умышленно затеяла ссору с отцом, очень сильную ссору, которая могла вызвать у него сердечный приступ. А потом она толкнула его так, что он упал и расшиб голову о косяк.

Джош сидел неподвижно, молча глядя в пространство.

– Ты меня слышишь, Джош? Я думаю, что Энджи убила своего отца, чтобы ее обожаемый брат мог вернуться домой. Кто-то это видел, поэтому ее и шантажируют. И в этом был замешан твой сын Хенк.

Он издал тяжелый вздох и, посмотрев на меня из-под тяжелых бровей, произнес:

– Вы ошибаетесь, мистер Уоллес. Это не так, поверьте. Ссора действительно была сильная, но мисс Энджи вышла из комнаты еще до того, как у ее отца начался приступ. Только я видел, что случилось. Я слышал, как они ругались, но когда я вошел, он был один и пытался взять со стола таблетки, которые принимал при сильных приступах. Я видел его, и он видел меня. Я нашел эти таблетки.

– Ну, и?

– Я взял таблетки и… забрал их. В это время он начал падать и ударился головой о край стола. Я не трогал его. Я вышел из комнаты. Когда я вновь вошел, он лежал мертвый, как я и сказал им. Вот так я убил его!

Я долго смотрел на него.

– Ты понимаешь, что говоришь, Джош? Ты убил мистера Торнсена?!

Он кивнул:

– Да, сэр, убил его, потому что не помог ему.

– Но почему?

Он некоторое время молчал, глядя куда-то вдаль, затем сказал:

– Чтобы вам это понять, нужно вернуться на много лет назад. Я прослужил у мистера и миссис Торнсен более тридцати лет. Когда она выходила замуж, она взяла меня с собой. Я был хорошим дворецким. Мистер Торнсен был доволен мной. Все беды начались после того, как родился Хенк. Он никогда не хотел ничем заниматься. Я просил у мистера Торнсена разрешить Хенку ухаживать за садом. Он согласился и даже стал немного платить Хенку за работу. Вначале Хенк занимался этим охотно, и у него все хорошо получалось. Потом мисс Энджи начала заигрывать с ним. Ей было тринадцать, а Хенку двадцать шесть. Это становилось серьезным, и миссис Торнсен узнала об этом. Хенка прогнали, и с тех пор у него постоянно были неприятности с полицией. Он шесть месяцев просидел в тюрьме. – Джош умолк и отпил большой глоток виски. – Затем мы с женой начали ссориться, и всегда из-за Хенка. Из-за этого я и стал пить. Как-то мистер Торнсен позвал меня в кабинет. Он сказал, что раз я так много лет прослужил им по совести, то он оставит мне в завещании пять тысяч долларов. Для вас, мистер Уоллес, по-видимому, это небольшая сумма, но для меня это была огромная удача.

Время шло, у Хенка появлялись все новые и новые неприятности, и я с горя стал пить все больше. Как-то мистер Торнсен застал меня пьяным. Он предупредил меня об увольнении через месяц и сказал, что вычеркнет меня из завещания. Для меня это был страшный удар. Как я уже говорил, мистер Торнсен был очень крут на расправу. Мне нужно было покинуть этот чудесный дом… – Джош безнадежно пожал плечами. – Потом ко мне зашел Хенк и сказал, что если бы у него было пять тысяч долларов, то он бы смог открыть клуб. Он просил меня помочь ему, но у меня таких денег не было, и я ему об этом сказал. Тогда он ответил, что ограбит банк. Я понимал, что, сделай он такое, его на много лет засадят в тюрьму. Я просил его несколько дней подождать. Если бы мистер Торнсен умер, я бы продолжал работать в этом доме и смог бы собрать необходимую сумму для Хенка. Миссис Торнсен никогда бы не уволила меня. Так что мисс Торнсен была как рука самого Провидения. Когда мистер Торнсен умер, как я рассказывал вам, я сохранил свою работу и получил деньги по завещанию. Это было дурное дело. А теперь нет в живых и Хенка. Единственное мое желание сейчас – тоже умереть.

Я поднялся. Больше я не мог слушать это. Глядя на эту опустившуюся развалину, я пожалел его.

– В заключении коронера говорится: «смерть от естественных причин», – сказал я. – Я уже почти забыл, что ты рассказал мне. Прощай, Джош. Больше мы не увидимся.

Он все сидел, отрешенно глядя на виски в стакане. У меня было чувство, что его желание смерти скоро осуществится.

Я оставил его сидеть и пошел под дождем по дорожке к тому месту, где оставил машину.

Огни Парадиз-Сити сияли всеми цветами радуги на фоне мрачных туч. Меня это зрелище не впечатляло. Я уже видел все это. Я стоял возле машины, прислушиваясь к отдаленному шуму уличного движения и глядя на свет фар автомобилей, ехавших по бульварам.

Открыв дверцу машины и устроившись поудобнее, я долго думал о судьбе Джоша Смедли. Чего только не сделает любящий родитель для своего ребенка.

Покачав с горькой усмешкой головой, я собрался ехать к Биллу. Мне нужно было узнать, не произошло ли чего-нибудь в коттедже. Собираясь включить двигатель, я услышал пронзительный звук сирены «скорой помощи», который становился все сильнее, и в следующую минуту мимо меня проскочила машина «неотложки» в сопровождении еще одной машины. Обе завернули на узкую дорожку, ведущую к домику Анджелы. Во второй машине я успел заметить силуэты двух мужчин.

Зная, что Билл там, я решил задержаться, чтобы не осложнять ситуацию. Я закурил и стал ждать. Ожидание оказалось долгим. Я уже начал терять терпение, когда наконец минут через сорок мимо меня промчался «роллс-ройс» с шофером, на заднем сиденье расположилась миссис Торнсен. Машина тоже завернула к коттеджу. Я решил не вмешиваться. Курил сигарету за сигаретой и ждал.

Прошло еще полчаса. Потом я услышал сирену. Через несколько секунд появилась «неотложка» и на огромной скорости помчалась к городу в сопровождении все той же машины с двумя мужчинами. Я понял, что это врачи. Через двадцать минут показался «роллс» и завернул к дому Торнсенов.

Включив мотор, я поехал к домику Анджелы. Время от времени я сигналил передними фарами, предупреждая Билла о своем приближении.

Подъехав ко входу в коттедж, я увидел его самого, размахивающего руками. Я подъехал к обочине, и он, вскочив в машину, захлопнул дверцу.

– Ну давай, Билл, рассказывай.

– Я все видел через окно в гостиной. Бог ты мой, чего я только не насмотрелся. Я приехал как раз вовремя. Миссис Смедли сидела за столом. Ее можно было только пожалеть. Она, наверное, думала, как ей поступить.

Через несколько минут медленно открылась дверь гостиной и появилась Анджела с тем же ножом в руках. На цыпочках она стала подкрадываться к миссис Смедли. Вид у нее был безумный и страшный. Никому не пожелаю увидеть подобное. Даже меня бросило в дрожь. Я уже готов был разбить стекло и криком предупредить миссис Смедли, как вдруг она, видимо, почувствовала опасность. Для женщины с таким телосложением, как у японского борца, реакция была совершенно потрясающей. В то время как Анджела приблизилась к ней, миссис Смедли вскочила на ноги, выбила у нее из рук нож и так ее стукнула, что та свалилась на пол. Наклонившись над ней и подняв на руки, негритянка понесла ее в спальню.

Ее не было видно не меньше десяти минут. Затем миссис Смедли вернулась, подняла телефонную трубку и набрала какой-то номер. Я понял, что она вызывает помощь, и поверь мне, помощь ей очень была нужна. В это время Анджела начала опять вопить, но я догадался, что миссис Смедли связала ее. Она вопила, что ей нужен Терри.

После звонка через двадцать минут приехала «неотложка»…

– Это я знаю, я все это видел. Что было дальше?

– Они вынесли Анджелу на носилках и уехали. Затем приехала миссис Торнсен и говорила с двумя врачами, которые потом тоже уехали. Все это время миссис Смедли стояла, прислонившись к стене, и слушала. Миссис Торнсен начала с ней о чем-то говорить, но я не мог расслышать о чем. Правда, судя по выражению ее лица, разговор был не очень приятным. Затем миссис Торнсен раскрыла сумку, достала две бумажки по пятьсот долларов и бросила их на стол. По-моему, Дирк, она рассчитала миссис Смедли.