Ударь по больному месту

Тонкая как спичка, плоская как доска спереди и сзади, эта тростиночка носила огромную соломенную шляпу, в которых работают пеоны на полях в Мексике. Шляпа была так глубоко надвинута, что почти совсем скрывала лицо. На ней были огромные солнечные очки, свободная темная футболка и обычные синие джинсы, которые носят во всем мире. Костюм завершался сандалиями. Ногти были не покрашены. Так могла выглядеть любая девушка-туристка на каникулах. Но как наследница миллиардов Торнсена, она была известна не меньше, чем Грета Гарбо в свои лучшие годы.

Мисс Керч уже вела ее к кабинету Акленда. Я же поспешил к Биллу.

– Этот цыпленок в соломенной шляпе и в джинсах, – сказал я. – Ты засек, когда она входила?

– Я сразу подумал, что это она. Вон ее автомобиль, впереди за две машины от нас. «Фольксваген».

– Хорошо, Билл. Я оставлю здесь свою машину. Подождем, когда она выйдет, и двинемся за ней.

Через десять минут девушка появилась. На этот раз она несла небольшой пластиковый портфель, который, несомненно, дал Акленд и в котором лежали десять тысяч долларов в крупных купюрах.

Следить за ней было совсем нетрудно. Она вела машину с нормальной скоростью и, свернув с бульвара, направилась в район порта. Повернув налево, она миновала причалы, где мирно покачивались яхты миллионеров, затем еще раз повернула и вскоре остановилась у причала, но на этот раз с утлыми рыбацкими лодками. Здесь все только начинало оживать: рыбаки спускались вниз к своим посудинам, готовясь ко второму выходу в море. Тут же за столиками юные хиппи, зевая, пили кофе.

Анджела остановила машину у свободной парковки, а Билл, проехав мимо, припарковал свой «олдс» немного в стороне и заглушил мотор. Выйдя из машины, я успел увидеть, как Анджела прошла через набережную, обходя тяжелые кары, и направилась туда, где были бары, кафе и захудалые ресторанчики. Я увидел, как она вошла в помещение, напоминавшее обветшалый склад, с облупившейся вывеской «Черная шкатулка. Дискотека, закуски, напитки».

Медленно идя за ней, я пересек набережную и остановился перед захватанной грязными пальцами стеклянной дверью. На ней было выведено:

ТОЛЬКО ДЛЯ ЦВЕТНЫХ БРАТЬЕВ.

БЕЛЫМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН.

ПОНЯТНО?

Немного поразмыслив, я решил, что еще не время совать свой нос в это осиное гнездо. Сначала надо было добыть информацию. Поэтому я вернулся к Биллу.

– Только для черных, – сказал я ему. – Подожди и проследи, сколько времени она проторчит здесь, а я попробую что-нибудь разузнать.

Я направился по набережной к «Таверне Нептуна». Я был уверен, что найду там Эла Барни. Этот предмет местного пейзажа, как всегда, прочно восседал на кнехте, держа в руке пустую пивную банку и мрачно взирая на море.

Эл Барни считался старейшиной портового района. Она заявлял, и не без оснований, что у него «ухо всегда прижато к земле». Мало было таких портовых махинаций, о которых он бы не знал. Лысый, в грязной пропотевшей рубахе и замызганных, выцветших брюках, он сидел, подпирая коленями свое огромное, переполненное пивом брюхо. Помимо сбора информации, его основным интересом в жизни было пиво и сосиски с таким кошмарно жгучим соусом, от которого во рту у любого нормального человека начинался пожар. Его пути часто перекрещивались с путями агентства «Акмэ». Детективы заливали его пивом, а он снабжал их нужной информацией.

Увидев меня, он улыбнулся своей акульей пастью и выбросил пустую пивную банку в море.

– Рад видеть вас, мистер Уоллес, – сказал он, – очень рад. Я как раз подумывал о том, что пора завтракать. – Он задумчиво уставился на меня. – Как насчет завтрака?

– Пошли в «Нептун», – пригласил я. – Я куплю тебе пива и заплачу за завтрак.

– Звучит вполне по-джентльменски.

Он «снялся» с кнехта и, переваливаясь, направился в «Таверну Нептуна». Я последовал за ним.

Внутри темного, мрачного бара Барни махнул рукой Сэму, чернокожему хозяину бара.

– Завтрак, Сэм, – произнес Барни, – да пошевеливайся.

– Да, мистер Барни, сэр, – пробормотал Сэм, одаривая меня своей добродушной, сияющей улыбкой. – А вам, мистер Уоллес? Кофе или еще что-нибудь?

Зная, какой у Сэма ужасный кофе, я отрицательно покачал головой.

– Может быть, позже, Сэм. Я уже завтракал.

Барни сел за свой любимый стол в углу. Я опустился рядом с ним.

– Как дела, мистер Уоллес? – спросил он. – Все хорошо? Выглядите вы отлично. Как поживает полковник?

Я отлично знал весь ритуал. Барни нельзя было торопить. Ему нельзя было задавать вопросы, пока он не осушит три порции пива и не проглотит тарелку сосисок.

– Полковник находится по делам в Вашингтоне, – ответил я, закуривая сигарету. – Я, как видишь, в порядке. А ты, Эл?

– Я тоже не молодею. – Барни покачал своей лысой головой. – Но я не ропщу. В следующем месяце начинается туристский сезон. – Его маленькие глазки зажглись. – Чудесные люди эти туристы. Они общаются со мной, фотографируют, угощают. Я рассказываю им истории, от которых они готовы отдать Богу душу. Ведь все любят скандальные истории.

Подошел Сэм с пинтой пива и большой тарелкой таких безобразных маленьких сосисок, которые мог состряпать разве что дьявол. Барни мгновенно закинул три из них в рот и закашлялся при этом так, что слезы подступили к его глазам. Отдышавшись, он отправил в себя полкружки пива.

– Вы не понимаете, от чего отказываетесь, мистер Уоллес. – Ничего нет вкуснее этого. Попробуйте хоть одну.

– Спасибо, не хочу.

Он отправил в рот еще три сосиски, и все повторилось сначала.

– Для пищеварения великолепно.

Он допил пиво. Сэм знал весь сценарий и уже спешил с новой порцией. Я терпеливо ждал.

Наконец, сосиски и очередная порция пива бесследно исчезли, а Барни так рыгнул, что в окнах задребезжали стекла.

– Так что же вы хотите от меня, мистер Уоллес?

– Что ты знаешь о заведении «Черная шкатулка»?

Барни поднял брови – вернее, то, что от них осталось.

– Это грязная негритянская забегаловка. Дансинг, мерзкая жратва, но пользуется популярностью.

Я ждал, пристально глядя на Барни.

– Копы туда не суются, – продолжал он. – Этот амбарчик был куплен одним негром около года тому назад и превращен в клуб. Здесь не так уж много черномазых: в основном вьетнамцы и пуэрториканцы. А в этом местечке собираются только черные и чувствуют себя как дома.

– И кто же купил эту развалюху, Эл?

Барни поскреб по горлу. Это был сигнал, который я знал. Я дал знак Cэму, у которого уже была приготовлена новая порция пива.

– От этих маленьких штучек такая жажда… А вы душка, мистер Уоллес.