Удар в спину

Бывший преподаватель все больше опускался. Временами ему удавалось немного подработать, но полученные деньги пропивались почти сразу. Затем вновь следовала полоса безденежья, когда приходилось за бесценок продавать старые книги и вещи, чтобы выпить какой-нибудь дряни в компании со столь же несчастными и потерявшими всяческую надежду на будущее приятелями. Выпивка превращалось в основную цель и основной смысл жизни, ибо лишь в состоянии опьянения он ещё чувствовал себя личностью, чувствовал себя человеком.

Вот и сейчас, сидя за столом на безобразно грязной кухне, он разглагольствовал о том, как заживет после обмена своей квартиры на меньшую.

— Ну на кой черт мне такие хоромы? — вопрошал он, округлым жестом указывая на грязные стены и желтый потолок. — Что мне, приемы тут устраивать, что ли? Нет, мужики, я лучше переберусь куда-нибудь на окраину, или даже в какой-нибудь заштатный районный городишко и заживу там новой жизнью. Возьму себе молодуху, нарожаю с ней кучу детей… Представляете?

Мужики представляли.

— А что? Буду жить, как жили наши предки — сажать картошку, разводить кроликов. Может, и улей себе даже заведу…

— Да-а, — подыгрывая хозяину, мечтательно протянул Диман, — имея пчел, и медовуху можно гнать…

— Ни-ни! — Николай Семенович выразительно покачал у себя под носом указательным пальцем, — Ни-ни! Никакой молоду… Я хотел сказать — никакой медовухи. Пьянству — бой! Я ж говорю — жена, дети, кролики… А с этим все. Завязка. И ни капли. — Он помолчал немного и поднял свою рюмку. — А что, мужики, не выпить ли нам за наши успехи?

— Отчего ж, — поддержал хозяина Диман и извлек из своей сумки уже третью бутылку водки. — Давай за успехи, давай за детей.

— А потом деточки подрастут и с ними начнутся проблемы, — наблюдая, как Диман открывает бутылку, рассуждал хозяин. — Маленькие-то они всегда хорошие. Как котятки. А как подрастут…

— Ага, — поддакнул Антон. — А потом начнется — и курево, и водка, и наркотики…

— Вот-вот, — подключился к перечислению родительских проблем бездетный Диман. — А то ещё воровать начнут. Как эти твои, что угнанные машины в материнском гараже прятали.

Упоминание об угнанных машинах и гараже сразу насторожило Николая Семеновича. Он даже потряс головой и почти удивленно оглядел по очереди своих гостей.

— А вы что, мужики, пришли-то? — спросил он неожиданно трезвым голосом. — Вы от кого?

— Да брось ты, Семеныч! — хлопнул его ладонью по руке Диман. — Ты что, пьяный, что ли?

— Я-то как раз не пьяный. Да сдается мне, что вы меня подпоить хотите.

— С какой это стати? — Диман незаметно подмигнул Антону. — Я же объяснил тебе, что кореша случайно встретил, а посидеть негде…

— Врешь ты все, — будто сокрушаясь по поводу несовершенства человеческой природы, печально констатировал Николай Семенович. — Все-то ты врешь. — Он помолчал немного, а затем решительно распорядился, — Наливай! Чего там…

С самого начала Антон, делая вид что запивает минералкой, старался «передергивать», по возможности оставляя в рюмке воду, а затем лишь слегка разбавляя её водкой.

— Слышал я эту историю, — заметил он, после того как было выпито за успехи в дальнейшей жизни. — Ловко детки устроились.

— Да уж, — кивнул Семеныч. — Это точно.

— Только непонятно — как кто-то узнал, что у них в гараже машины стоят? Ведь, нужно думать, машины-то ворованные они не днем в гараж пригоняли. Их бы в этом случае сразу засекли.

— Конечно, не днем, — согласился хозяин и снова подлил всем в рюмки. У них же ещё и прав даже не было. Поэтому пацаны проделывали все свои делишки ночью.

— Тогда — каким образом кто-то мог узнать, что в гараже, который считался пустым, может находиться машина?

— «Кто-то мог узнать…» — почему-то глядя не на Антона, а на Димана, передразнил бывший преподаватель, — Да как же не узнать, когда твой собственный братишка этим делом промышляет?

— Чей братишка? — изобразил на лице крайнюю степень удивления Диман. Мой?

— Да при чем тут твой? — Николай Семенович вновь потянулся за бутылкой. — Не твой, а мужика из третьего подъезда. Ну того, что на джипе подъезжал.

— Постой-постой, — стараясь сдержать охватившее его вдруг возбуждение, протянул хозяину свою рюмку Антон. — Наливай. И что-то я пока не врублюсь, о каком это ты джипе говоришь.

— Фу-ты, Господи! — поразился недогадливости своих собутыльников хозяин, — Неужто неясно? В том джипе, что подъезжал ночью к гаражам, сидел мужик из третьего подъезда. У него у самого ещё «Вольво» новенькая. Такого мышиного цвета. А братишка его младший как раз со своими одноклассниками машины и угонял… Витькой его вроде звали. Или Виталькой? Нет, точно Витькой.

— Так что, этот мужик как раз и открывал гараж? — полюбопытствовал Диман.

— Да нет. Он и из джипа-то не выходил. Но я успел его разглядеть, когда открывалась дверца.

— Это когда ты в кустах расслаблялся, что ли? — с шумом вгрызаясь в соленый огурец, уточнил Диман и после короткой паузы пренебрежительно добавил, — Небось, привиделось тебе все.

— Ничего не привиделось, — обиделся Семеныч. — Это ты брось. Я когда проснулся, то уже и… уже ни в одном глазу. Замерз только. А проснулся оттого, что когда джип тот разворачивался, чтобы фарами нужные ворота осветить, то заехал на щебенку. А она, знаешь, противно так скрежещет… Да. Так о чем это я?

— О мужике из третьего подъезда, — подсказал Антон.

— Точно. Эти двое, что из машины вышли, вначале к соседнему гаражу подошли. Ошиблись видно. Так мужик дверцу приоткрыл, ногу на подножку выставил и негромко так говорит: «Да не этот. Не этот. Тот, что правее». И снова захлопнул дверцу. Ну а я-то рядом. Лежу буквально в трех-четырех метрах от него. Все вижу и слышу.

— Хочешь сказать, что ошибиться ты не мог? — как бы сомневаясь в достоверности услышанного, с недоверием поглядел на Николая Семеновича Диман. — Или ты его ещё потом видел?