Угасающее солнце: Кутат

Затем он сел и стал размышлять.

Кассеты. Внезапно он пожалел, что отправил одну из них. Он потерял информацию, которая была на ней. Он начал просматривать остальные кассеты: сплошь что-то специальное, биосканирование планеты. Все, что он видел на экране, ничего ему не говорило. Он торопливо сменил кассету. Еще непонятнее.

Он выключил плейер и откинулся на спинку кресла. Дегас сказал, что человек погиб. Он знал его имя: Ван. Погиб пилот. А теперь Дегас потребовал его подпись, благодаря которой еще один челнок и еще один человек подвергнутся опасности. Дегас играет в свою игру, и он, Эверсон, помогает ему. Скорее всего, Дегас понимает, что в этих кассетах не содержится ничего интересного и оставил их Эверсону, как насмешку.

Гаррис. Он вспомнил о пилоте Гаррисе. Это был хороший пилот. Он прекрасно знал аппаратуру, установленную на челноках, и мог бы помочь в расшифровке кассет. Эверсон включил интерком.

Ему ответил оператор.

– Здесь доктор Симеон Эверсон. Прошу отыскать пилота Гарриса и направить его ко мне в лабораторию.

– Хорошо, сэр.

Он поблагодарил, выключил интерком и снова стал думать, постукивая кулаком по колену.

Через некоторое время вспыхнул экран.

– Доктор Эверсон?

– Да.

– Доктор Эверсон, говорит лейтенант Службы безопасности Мак-Грэй. Полковник Дегас отклонил вашу просьбу, так как она нарушает план операции.

– Какую просьбу?

– Относительно Гарриса. Полковник считает, что разговор с Гаррисом нежелателен. Лейтенант Гаррис выполняет другое задание.

– Его нет на корабле?

– Он выполняет задание, сэр.

– Благодарю, – он резко отключил связь и снова стиснул руки.

Немного погодя он собрал кассеты, записи, подошел к двери и открыл ее.

За дверью, в коридоре, стоял юноша в форме Службы безопасности. Неизвестно, стоял ли он на посту или просто случайно оказался здесь.

Эверсон тут же вернулся, чувствуя, что весь обливается потом и сердце его бешено колотится. Он снова положил на стол кассеты и бумаги, достал из кармана пузырек с таблетками, пососал одну и сердцебиение утихло.

Затем он снова включил интерком.

– Доктор Эверсон. Соедините с контр-адмиралом.

– Для этого нужно переключить канал, сэр.

– ПЕРЕКЛЮЧИТЕ.

Экран на мгновение погас.

– Доктор Эверсон, – послышался голос Дегаса. – Вы чем-то не довольны?

– Соедините меня с контр-адмиралом, немедленно! – Эверсон с шумом втянул воздух и выдохнул.

Возникла пауза. Сердце болело все сильнее. Он сам был родом с Хэйвена. В ту войну такие люди обладали властью, абсолютной властью. Он знал это.

– Немедленно, – повторил он.

Пауза.

– Свидание с контр-адмиралом требует предварительного согласования, – сказал наконец Дегас. – Я попробую это устроить.

– Немедленно!

– Я встречу вас в приемной контр-адмирала. Если вопрос касается деятельности Службы безопасности, мое присутствие необходимо.

Снова сильная боль в сердце, более сильная, чем при взлете.

– Должен сообщить вам, что больше нет необходимости в полетах на планету. Это теперь более рискованно, чем тогда, когда мы пришли сюда. Я не могу рисковать людьми.

– Слышу, – отозвался на пределе дыхания Эверсон.

– Может, у вас есть новая информация? Я хотел бы знать ее.

– Жалоба. Жалоба на твердолобую тактику Службы безопасности. Я хочу, чтобы от моего кабинета убрали часового. Я хочу разговаривать лишь с теми, кого я сам выберу, я хочу говорить с контр-адмиралом.

– Короче говоря, вы хотите, чтобы деятельность всех нас, всего корабля была приспособлена к вашим требованиям. Я пытаюсь быть вам полезным, доктор Эверсон.

– Вы забрали информацию, которая могла быть полезной мне.

– Вы получите копию. И, кроме того, у меня есть ваше заявление о том, что вы не специалист в расшифровке. Скажите, в каком направлении вы сейчас работаешь? Контр-адмирал хотел бы узнать это.

– Я протестую против подобной постановки вопроса.

– Оставайтесь в лаборатории, доктор Эверсон.

Паника охватила Эверсона. Он сидел и слышал, как щелкнула разрываемая связь. Неужели ему нельзя связаться ни с кем, помимо этого человека в коридоре? Он понимал, что против него не будет применено насилие, если он пожелает выйти из кабинета. Но само ощущение слежки, надзора было для него неприятно, противно. И он не осмелился бы выйти.

Он сидел и ждал.

Вскоре вошел человек, закрыл за собой дверь, пересек комнату и подошел к нему, спокойно глядя ему в глаза.

– Мы не понимаем друг друга, – сказал Дегас. – Нужно объясниться.

– Уберите человека от моей двери.

– Там никого нет.

Эверсон перевел дыхание.

– Я протестую против подобного надзора.

– Ваше право протестовать, мое – поступать так, как необходимо в сложившейся ситуации.

– Но в чем дело? – воскликнул Эверсон. – Мы с вами по разные стороны?

– Возможно, у нас разные мнения о ситуации. – Дегас снова уселся на столе. – Мы оба люди с совестью, доктор. Ваше мнение окрашено паникой. Мое – основано на реальности. Вы _в_с_т_р_е_ч_а_л_и_ мри, доктор? Вы видели агента, который стал мри?

– Мы все с Хэйвена. Мы все… помним… но…

– Сейчас интересы дела требуют, чтобы мы пошли на конфликт с регулами ради защиты мри. Вы понимаете это?

Эверсон раскрыл рот от изумления. Политика снова коснулась его.

– Я… я не знаю… Нет, это сумасшествие…

– Это необходимость.

Доктор поднял руку, чтобы вытереть пот со лба и взглянул на Дегаса.

– Вы не советуете этого делать? – спросил тот.

– Нет. С ними трудно иметь дело, но можно, это я знаю. Но в нынешней ситуации не просто трудно, а опасно.

– Вы действительно понимаете положение дел? Сейчас мы должны блюсти интересы мри. Миссия на планете пришла к такому выводу. Лидер миссии, доктор Боаз, хочет войти в контакт с мри. Регулы не угрожают нам. Это не агрессивная раса, они не являются угрозой. Вы согласны с этим?

– Но мы в крайне опасном положении. Вы сами сказали…

– Доктор Эверсон, мы должны рассмотреть все возможности, чтобы правильно вести политику. Сейчас получены новые данные, удостоверяющие, что города на планете живы. Мри не хотят вступать с нами в контакт. Поэтому мы послали группу с миссией мира на планету. Наши союзники действуют сейчас независимо… либо вследствие изменения нашей политики по отношению к мри, либо из-за убийства их лидера агентом мри. Вы можете сказать, каковы их намерения? Как надо нам действовать?